Поговори со мной!
Шрифт:
Номер под звучным названием «Зазеркалье» был полностью обшит амальгамой. Все стены, потолок и даже пол. От этого истинные размеры помещения искажались, тиражировались и множились, во всех направлениях, полностью сбивая с толку каждого, кто окажется внутри. Мебель и та предполагалась из хрома, с текстилем из глубокого тёмно-графитового бархата и серебристого эластана.
Только один эскиз, который назывался «Англия» напоминал нормальные, привычные интерьеры. Там вместо кровати стояла часть двухэтажного лондонского автобуса с матрасами на первом и втором ярусе. На стенах – огромные фотообои с визитками Лондона, и потолок в виде британского флага. Вход в санузел обыгрывался характерной красной телефонной будкой. Предполагалось войти внутрь, а затем уже толкнуть от себя дверь с висящим на ней телефонным аппаратом, чтобы проследовать в ванную и туалет.
И последними отрисованными перспективами был номер «Мыльный пузырь» в форме шара. С ним пришлось больше всего повозиться, продумывая конструкцию и вычисляя масштаб. Для него понадобилось три угловых комнаты объединить в одну. Зато получилось очень воздушно и легко. Больше 65 процентов стен составляли изогнутые в правильный шар стёкла, через которые открывался прекрасный вид на парк внизу, близкое море, перетекающее в безбрежное небо над головой. В любую погоду, в солнце, дождь, снег или град там будет ощущение свежести, простора и полёта. Акцентируясь на этой атмосфере, вместо штор она водрузила фрагмент мачты с реей и белый шелковый парус, свёртывающийся, как на настоящих яхтах, перетягиваясь тонкими канатами.
Покончив с первой порцией эскизов, Аврора ещё пару дней не решалась отправлять их на электронный ящик заказчика.
Гришков передал распоряжение Шуманского пока вместо визита в офис отправлять все идеи ему на почту, так как дела ещё удерживали его в Москве.
Она то и дело доставала свои рисунки и критически их рассматривала. И чем дальше, тем абсурднее и несуразнее они ей казались. В какой-то момент она даже хотела их порвать в мелкие клочки и выкинуть в мусор. Но вовремя остановилась, подумав, сколько времени она потратила на тщательную проработку деталей и обдумывание конструкций и сопряжений. Точно в назначенный срок она всё-таки скинула по интернету готовую часть реконструкции.
И очень удивилась, когда Гришков перезвонил уже на следующий день и стал рассказывать, что заказчик абсолютно всё одобрил и попросил продолжать в том же духе. Антон Сергеевич даже сообщил, что заказчик выдал лично для Авроры премию в размере её месячной зарплаты и распорядился, чтобы ей на месте передали эти деньги. Так что теперь Костровой нужно съездить в офис, в бухгалтерию и получить свой бонус.
Обрадовавшись неожиданному финансовому подкреплению, она сразу поехала в контору Шуманского. Получив свой первый гонорар за этот проект, Аврора вечером снова отправилась к Дарье, чтобы рассказать о неожиданных последствиях их предыдущей пьянки.
Дашка внимательно выслушала причитания Костровой, жалующейся на свою нелёгкую долю первопроходца и вопреки её ожиданиям, вдруг одёрнула подругу:
– Да ты чего, Аврошка? Другие дизайнеры мечтают о таком клиенте! Он требует не типовое решение, а наоборот, ни в чём не ограничивает, позволяет выразить себя, хоть вывернись вся наизнанку! Любой кураж и прихоть, сумасбродные фантазии, бред полночный – что хочешь, делай, ни в чём тебе нет ограничений! Только бы не серость, не набившая оскомину классика или «современный» обезличенный стиль. Да это как подарок судьбы воспринимать надо! А ты – ноешь!
Кострова вдруг уставилась на неё, впервые увидев свой новый заказ по-другому.
– Дашуль, а ты, наверное, права…
– Ну, конечно, права! Такой шанс подвернулся воплотить в материале что-то по-настоящему яркое, новое! Надо же его использовать и попытаться максимально сломать стереотипы и придумать что-то своё, небанальное.
– Готовься, я тебя тоже, как архитектора привлеку. Так что и тебе хватит простора для самовыражения, – пригрозила Аврора, разом успокоившаяся и переставшая бояться этого заказа.
Дарья снова открыла бутылку вина, не обращая внимания на протест подруги, заявив, что надо срочно обмыть начало её новой творческой ступени, чтобы всё удачно сложилось. И Авроре пришлось подчиниться.
Только на этот раз они не увлекались. Просто поужинали, скрасив вкусную еду хорошим вином и разговорами.
4.
июль
Давно уже Владислав Андреевич Шуманский не позволял себе нормального человеческого отдыха. Всё дела, дела, дела… Причём, вполне успешные. Он имел экономическое образование и ещё чутьё, что в сумме с высокой работоспособностью, смелостью и отличной памятью помогло ему не просто начать «своё дело», а хорошо его развить, окрепнуть и выйти на Большой рынок. К тридцати пяти годам он уже был достаточно крупным бизнесменом и грамотным стратегом, совладельцем и главой большого холдинга, занимающегося вопросами строительства, транспортными перевозками, немного торговлей и сопутствующими направлениями.
И эта работа ему была очень интересна. Особенно после развода, когда у него появилось слишком много ненужного теперь свободного времени и неприятных, тяжёлых мыслей в голове. Теперь Шуманский переориентировался на трудовую деятельность и всего себя посвятил освоению новых направлений и нестандартных подходов в бизнесе.
Владислав Шуманский сочинял и выстраивал гибкие схемы взаимодействия разных структур, по винтикам собирая и налаживая пилотный сложный механизм. Потом вдыхал в него жизнь, и каким-то чудом вся эта огромная замысловатая машина холдинга начинала работать чётко, ровно и словно сама собой. А он только следил за ней, регулировал и подкидывал всё новые и новые задачи, с которыми резво справлялись его подчинённые. Шуманский же азартно брался за следующие проекты, и на них у него тоже хватало времени, желания и сил. Вот только на отдых времени совсем не оставалось. И он бы не задумывался об этом ещё долго, если бы сам бизнес не привёл его на юг. Летом.
На лазурном побережье Чёрного моря, в уютном курортном городе – томном оазисе между горными вершинами и узкой полоской пологой суши – возникли сложности с растаможкой груза. И Шуманскому лично пришлось отправиться туда для урегулирования всех формальностей. С грузом всё выяснилось очень быстро, и можно было даже возвращаться. Но Владислав вдруг поддался на уговоры местного начальника порта Нодара Сванидзе и решил задержаться в городе на пару-тройку дней. Тем более что море оказалось таким теплым!
Даже просто стоя на бетонном причале в порту, и решая текущие вопросы, Шуманский не мог оторвать взгляда от причудливо расцвеченных волн. Нежно-синее небо с чистыми белыми клочьями облаков, словно опрокинулось в воду. У подножия здания морского вокзала море переливалось пятнами желтовато-карамельного цвета, отражая фасад. И за ними – криволинейные полосы высоток в островах разноцветной зелени и ультрамариновая синусоида гор на заднем плане.
Разве можно так просто оставить всё это и вернуться обратно в душный офис Москвы? С её чадящими пробками, летними короткими дождями, прибивающими пыль и пахнущими мокрым асфальтом, парами бензина и выхлопом из подземки.
Ему всегда казалось, что Москва имеет стойкий навязчивый запах терпкого букета. Словно композиция из дурманящего аромата шальных денег и пьянящих аккордов стремительной карьеры с нотками риска. Правда, в этот букет безжалостно вплели диссонирующие включения – плесень рухнувших амбиций с едким духом неоправданных надежд. И в отдельных районах столицы соотношения в этом букете менялись. На Рублёвке, или в элитных кварталах – приторный мажорный ряд, из раздутых по максиму первых компонентов. Возле рудиментарных хрущёвок или в спальных районах столицы – аромат сбивался до резко бьющего в нос отчаянно минорного горьковатого тона, скрипящего на зубах.