Чтение онлайн

У меня как-то неприятно екнуло, что не стоило брать деньги с этой семьи. Хоть муж уже говорил, что от них отказывались многие бабки-целительницы, я снова подумала, что неспроста это. Кто-то может «видеть» гораздо больше, и понимаю, что вмешательство в законы «Кармы» всегда имеет последствия. Но ребенок – это была моя больная тема… Поэтому очень хотелось сделать хоть что-нибудь, хоть немного.

Время до вечера у нас прошло нормально. День недели был – четверг. С учетом знаний по астрологии я знала, что управитель четверга – Юпитер. Это благоприятная планета для духовных дел, для заключения сделок. Значит день удачный. Муж как раз перешел на режим службы сутки через трое. Мы размеренно занимались домашними делами, я покопалась в огороде, готовила. В общем – ничего необычного. Вот только во сне что-то мне долго и нудно снилось, что я не запомнила, но осадочек остался. Поутру я решила, что это мои же сомнения в правильности решения.

Николай привез дочку примерно около 11 дня. Второй день работы пришелся на пятницу. Елена так же открыто протянула мне руки, чмокнула с щеку и заливаясь радостным смехом заявила, что она вчера рисовала. Это было моим ей наставлением: так мы договорились с ребенком, который толком не мог ни на ножки стать, ни карандаш в руках держать, что после нашей работы она дома нарисует меня и то, что увидит, пока горит свечка. Ей эта игра понравилась, и она честно пыталась рассмотреть меня, и смотрела на пламя свечи. Меня тоже притягивает ореол от пламени, каждый раз, когда я зажигаю свечи. Даже медитировать люблю, глядя на огонь свечи, костра, огня в печи (жили то в частном доме). Папа Лены подмигнул и сказал:

– Ну, карандаши у нее не всегда получается правильно держать, но она старалась. Даже получилось лучше обычного.

И он протянул немного помятый листочек. У всех детей проявления любви выражается в том, что они пытаются нарисовать объект своего обожания. И не надо смеяться. Как могут, так и рисуют. Мне понравился рисунок именно за цвета, которыми Леночка меня нарисовала. Меня не смутили даже волосы, которые были нарисованы как хвост у лошади: собранные высоко на макушке, но кончики почему-то не свисали вниз, по закону притяжения, а торчали вверх. Смотрелось забавно, и я весело улыбалась. Пламя от свечи в моей руке (рука была гутаперчивой, ведь дети не умеют рисовать локти) было большим и почти красивым. Много желтого цвета на рисунке говорило, что девочка эмоциональная и вполне открыта внешнему миру. Мы немного пошутили, посмеялись, и потом я ушла в дом с ребенком, где снова поработала с молитвами и свечами.

Когда я вынесла Лену отцу, она обхватила мою шею руками и потерлась носом о щеку.

– Я тебя завтра увижу? – спросила она.

– Нет, завтра суббота, это день Сатурна. Мы не будем работать в день, когда правит нехорошая планета. Мы увидимся в воскресенье – день солнца, а солнышко всем помогает, – ответила я.

– Хорошо, – сказала девочка, позволяя отцу забрать ее у меня с рук. – Я буду скучать. И я тебя еще нарисую, можно?

– Конечно можно, – улыбнулась я. – А дядю Жору нарисуешь?

– Неть!

– Почему!? – тут удивился ее папа.

– А он другой, – ответила Лена и смущенно уткнулась папе в плечо.

– Ну вот тебе раз, – протянул Жора, улыбаясь. – Конечно, я же лечить не умею.

Вообще-то этот ответ его задел. Обычно дети его любили и охотно шли к нему на ручки, старались поболтать с ним, приносили свои игрушки. Но с некоторых пор, когда он озвучил, что пока не хочет своих детей, я обратила внимание, что и у детишек стал пропадать интерес к моему мужу. Любовь – это видите ли – взаимно. И дети это чувствуют в первую очередь. Их не обманешь.

Мы проводили наших гостей, сгоняли на море, позагорали, а вечером я даже затеяла небольшую постирушку. Погода стояла хорошая. На ночь я вывесила белье на веревках, протянутых через двор, не опасаясь, что будет туман или морось. Утром сняла сухое и вкусно пахнущее…

Сны были беспокойными. Я просыпалась несколько раз, но снова не могла вспомнить, что же мне снилось.

В субботу у Жоры было дежурство. Мой день прошел как то незаметно. Наступило воскресенье. Муж вернулся с дежурства, закатил мотоцикл по навес, чтобы не стоял под палящими лучами солнца. Позавтракал, помылся и завалился поспать, хоть иногда ему удается вздремнуть пару-тройку часов и на службе. Когда муж спал – я ходила на цыпочках, чтобы не мешать ему. Это элементарное уважение, я так была воспитана, если что.

Часам к 11 он вышел на крыльцо, где я сидела с каким-то шитьем. Присел радом, с кружкой чая, разговорились. И в это время ко двору лихо подъехал автомобиль с нашей маленькой пациенткой. Мы с мужем переглянулись: так необычно было, что внешне такой спокойный мужчина, оказывается, может так лихачить.

Николай вошел во двор с Леночкой на руках. Еще от калитки было видно, что он улыбается во все лицо. Наклонился, аккуратно поставил девочку на землю… И она, радостно засмеявшись, побежала в нашу с Жорой сторону.

Это всего несколько метров, от калитки до крыльца. И бежала она – это условно можно так сказать… Она задорно что-то рассказывая, корявенько, но быстро ковыляла к нам! Мы оба поднялись, с удивлением, и я чуть не заплакала. Девочка, которая не могла до этого ходить своими ножками, двигалась самостоятельно в нашу сторону! Конечно, рядом был папа и он страховал ее, чтобы поймать, если она начнет падать. Но она двигалась САМОСТОЯТЕЛЬНО!

Это был Шок, но это была Победа!

Я ликовала! Сделав шаги ей навстречу, я подхватила ее на руки, закружила и стала целовать. А она обнимала мою шею, тоже тыкалась губами и в щеку, и в глаз, и в нос, стукнулась лбом о мой лоб, и смеялась, счастливая, заразительно звонко.

– Вот это новость так новость! Порадовали!

– Ты не представляешь, как мы счастливы, – произнес Николай. – Она вчера после обеда вырвала свою руку и сделала первые шаги сама! Говорит – «Волшебник Гудвин мне обещал, что я буду ходить, а ты меня держишь». Он засмеялся: – Запомнила же, что ты сказала ей в первый день.

Постепенно отходя от такого замечательного потрясения, мы переместились ближе к дому. Ступеньки крыльца были невысокими, но я с опаской опустила Лену на землю, и решила посмотреть, сможет ли она преодолеть ступени. Но ребенок был умнее, чем мы думали.

– Ты хочешь, чтобы я себе нос расквасила? – сказала она, сощурив глазки. – Давай, я буду держать тебя за руку, я же только начала ходить. И она крепко сжала свои пальчики, ухватившись за мою ладонь.

Да, меня переполняли эмоции, но работать нужно было еще как минимум 5 дней. Обычно я проводила 5-7 сеансов. Потом делала перерыв, чтобы организм запустил процессы восстановления сам. Если через время требовалось еще поработать – я работала. Но чаще этих первых нескольких дней хватало. Клиенты делились своими результатами, ко мне приходили новые люди.

В этот раз Леночка даже не так вертелась, пока я читала отчитку и ходила вокруг нее со свечами. Я ликовала. Даже не верилось, что так быстро получится. Из дома она пожелала выйти сама. Я шла позади, расставив руки за ее спиной, а она старательно вышагивала, держа руки перед собой и чуть в сторону, как-будто идя на ощуп.

– Ты не устала, радость моя?

Николай обратился к дочке, когда увидел ее шагнувшей на ступеньку.

– Устала, – ответила Леночка. – Но я еще немножко хочу пройти, а потом ты возьмешь меня на ручки.