Поиграй со мной
Шрифт:
— Просто забудь об этом! Я умру с голоду!
Лицо Эммета бледнеет.
— О черт. Если Оливия такая страшная, какой будет Кара, когда забеременеет? — он вытирает влажный лоб. — Я не знаю, смогу ли я справиться с этим, если она усилит фактор страха.
Джексон качает головой.
— К черту это. Я буду на девятимесячном карантине. Нет. Эта женщина пугает меня так сильно, что я даже не знал, что это возможно.
Я смеюсь, вытаскивая из кармана вибрирующий телефон. Это Дженни, и когда я с Картером, она звонит, только если что-то не так. Например, иногда она случайно наезжает на знаки «Стоп». Поэтому я бегу в ванную и приветствую ее задыхающимся шумом.
— Ты не мог бы заехать за мной пораньше, пожалуйста?
— Конечно, солнышко. Все в порядке?
Вот нерешительность, которую я искал, та, которая говорит мне «нет», не совсем, внешне не признавая этого.
— Я выезжаю сейчас, — говорю я ей. — Но не забыл: ты крутая и всегда добиваешься своего. Не позволяй никому вытирать об тебя ноги.
Через две минуты я выхожу за дверь, не сказав Картеру ни слова. Он был слишком занят тем, что разбирал свою кладовку и переживал из-за мороженого с фруктами и брауни, чтобы обращать на это внимание.
Когда я подъезжаю к школе оттуда вылетает Дженни, Саймон следует за ней по пятам и кричит ей вслед. Она резко открывает дверь и проскальзывает внутрь, и я действительно хочу поцеловать ее, но я также хочу, чтобы мои яйца были прикреплены к моему телу.
— Привет, — я похлопываю ее по бедру, привлекая ее взгляд к себе, затем притягиваю к себе и целую в лоб. — Подожди секунду, ладно, солнышко?
— Куда ты идешь?
— Я сейчас вернусь, — обещаю я, закрывая за собой дверь.
Сейчас ужасно холодно, и я не могу дождаться конца зимы. Я представляю, как проведу лето у бассейна, где Дженни все время будет скудном количестве одежды.
— М-м-м, м-м-м, — напеваю я про себя, направляясь к Саймону, эта чертова песня застряла у меня в голове. — Не нападай на мое сердце.
Его глаза останавливаются на мне, злые, смущенные, прежде чем на его лице расплывается приводящая в бешенство улыбка.
— Она действительно послала тебя сюда, чтобы ты наорал на меня? Она жалкая. Я тебя не боюсь. Дженни такая чертовски драматичная. Если бы она не флиртовала со мной все время, я бы ее не поцеловал.
Когда я останавливаюсь перед ним, он отступает всего на дюйм, прежде чем быстро прийти в себя.
Сдержанно посмеиваясь, он оглядывает меня.
— Трахаешь Дженни? Классика. Дженни такая же скучная в постели, как и в остальное время? Ванильный секс в дополнение к ее ванильным друзьям…
Звук моего кулака, врезающегося в мякоть его щеки, преждевременно обрывает его слова, и, черт, это было приятно.
Саймон подносит дрожащую руку к своему потрясенному лицу.
— Ты…
На этот раз мой кулак врезается в его нос, кровь брызжет на костяшки пальцев. Я хватаю его за воротник пальто и притягиваю к себе.
— Произнеси ее имя еще раз, — шепчу я. — Я, блять, предупреждаю.
Из его носа сочится кровь, собираясь на верхней губе. Он поднимает руки, сдаваясь.
— Я же просил тебя больше не прикасаться к ней без ее согласия. Что значит «нет», Саймон?
Его губы приоткрываются, но все, что выходит, — это хрип.
— Что значит «нет»? — я снова давлю.
— «Нет», — бормочет он. — «Нет» значит нет.
— Это чертовски верно, Саймон. «Нет» значит нет, — я отпускаю его воротник и вытираю костяшки пальцев о свою толстовку. Мне нравилась эта толстовка, и особенно мне понравилось наблюдать, как Дженни бродит по моей квартире в ней и трусиках. Теперь я должен заменить ее, — заговори с ней еще раз, и я впечатаю тебя в землю.
Я странно спокоен, когда направляюсь к машине, засунув руки в карманы. Вероятно, мне следует как-то извиниться перед Дженни за то, что я ударил Саймона на школьной территории или что-то в этом роде.
— Эй, так, насчет этого… — я встречаюсь с ней взглядом, когда сажусь на свое место. Она просто смотрит на меня, разинув рот, в затуманенных голубых глазах изумление. Я запускаю пальцы под шапку, почесывая затылок. — Ты злишься на меня? Потому что я…
— Я не думала, что меня привлекает пещерный человек, — бормочет она, — но это так. Меня привлекает пещерный человек.
Я замечаю, как она медленно приближается ко мне, прикусив нижнюю губу, и лейтенант Джонсон шевелится у меня в штанах, давая понять, что готов к исполнению своих обязанностей.
— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой и подразнил твое тело, как пещерный человек?
— Да, я хочу, чтобы ты отвез меня домой и приложил всю необходимую силу.
— М-м-м… — моя рука скользит по ее подбородку, наклоняя ее лицо к моему. — Показать тебе, насколько я сильнее тебя?
Ее пальцы скользят вверх по моим предплечьям, сжимая бицепсы.
— Я и так знаю, что ты такой сильный.
Мои губы касаются ее губ.
— Ты хочешь, чтобы я связал тебя?
— Я хочу, чтобы ты раздел меня, сделал бессильной и трахал меня так сильно, пока я не смогу ходить и форма твоего члена не отпечатается во мне.
Я смотрю на нее, не моргая, целых двадцать секунд, прежде чем, наконец, бормочу.
— Иисус, блять, Христос.
Она ухмыляется, хихикает, затем запечатлевает поцелуй на моих губах.
— Я люблю тебя. О, одну секунду, — она нажимает кнопку открытия окна, впуская холодный воздух, когда высовывается наружу. — Пошел ты, Стив, — кричит она Саймону, показывая средний палец. Она оборачивается и со счастливым вздохом опускается на свое место.
— Я готова, чтобы меня трахнули прямо на небесах. Пойдем домой, Гаррет.
ГЛАВА 37
— Дженни…
— Нет, я передумала, — она перекидывает свою косу через плечо — сегодня она перевязана изумрудной бархатной лентой, чертовски мило — и уходит, оставляя меня пялиться на ее задницу, пока я следую за ней к лифту.
— Как, черт возьми, ты это сделала?
— Ну, поверь в это, приятель, — она трижды бьет 21 удар и скрещивает руки на груди. — Сегодня ты на скамейке запасных.
Дженни такая забавная и нахальная, что я иногда не знаю, что с ней делать. Ей нравится играть в эту игру, притворяться, что она зла на меня, тянуть до тех пор, пока один из нас не начнет умолять. Ей нравятся оба исхода, и мне, черт возьми, тоже.
Почему она сейчас притворяется, что злится на меня? Мы зашли в закусочную «Старбакса», где не было печенья с имбирной патокой. Они предложили ей овсяное печенье с киноа и изюмом, и я испугался, что она выпрыгнет в окно. Думаю, бариста тоже испугался.