Чтение онлайн

Гаррет накрывает мой рот своим.

— Спасибо, Дженни. Я знаю, что сегодня не обо мне, но, думаю, мне действительно нужно было это услышать.

— Что мы собираемся делать завтра? Я не хочу напрягать Оливию всем этим, но я устал прятаться.

— Я не знаю. Может быть, мы сможем посоветоваться с ней, посмотрим, что, по ее мнению, будет лучше.

Это звучит как хорошая идея, но, если честно, у меня на уме нечто большее, чем просто рассказать о нас брату, не доведя его до сердечного приступа и не отправив Оливию рожать слишком рано.

— Гаррет?

— Да?

— Ты сказал, что конца этому не видно, но… как насчет моего собеседования? Может быть, мне просто отменить его.

— Ты должна ехать, — тихо настаивает он. — Я знаю, ты больше не уверена, что это то, чего ты хочешь, но ты обязана ради себя проверить это, дать этому шанс. Поезжай в Торонто и посмотри, что ты почувствуешь.

— Но что, если я почувствую себя опустошенной без тебя?

— Я не думаю, что это возможно. Я не нужен тебе, чтобы чувствовать себя полной. Тебя и так достаточно. Это нормально — не хотеть расставаться, но я не хочу, чтобы ты принимал какие-либо решения из-за меня.

— Я не хочу это потерять. — Он. Я не хочу его терять.

— И не потеряешь. Если ты этого хочешь, даже если захочешь уехать, мы все уладим. Я обещаю.

Тихий стон срывается с моих губ, когда он проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра в теплой воде и обхватывает ладонями мою грудь.

— Трудно сосредоточиться, когда ты это делаешь.

— В этом весь смысл, — шепчет он мне в шею. — Я хочу, чтобы ты забылась, всего на несколько минут. Забудь о сегодняшнем дне, забудь о завтрашнем дне, забудь о работе. — Он проводит пальцем по моей щели, заставляя меня вздрагивать. — Позволь мне позаботиться о тебе. Позволь мне что-нибудь сделать.

— Ты делаешь все. — Моя голова падает ему на плечо, когда он входит в меня. — Ты для меня все.

— Ты — мое все.

Я никогда не была чьей-то, но Гаррет заставляет меня чувствовать, что я ничего не упустила, как будто все это время я просто ждала его, чтобы он мог показать мне, что значит быть любимой, найти своего лучшего друга, своего партнера, свою вторую половинку, все в одном лице. Найти человека, который точно знает, как у тебя дела, как помочь, когда ты слишком упряма, чтобы попросить об этом, как быть терпеливым и позволить тебе выползти из тени в твоем собственном темпе, при этом будучи уверенной в том, что он рядом, он ждет и будет продолжать ждать. Человек, который соответствует твоему ритму, чьи плавные грани смягчают твои неровности.

Я не знаю, как выразить все это словами, сказать ему точно, что он значит для меня, поэтому, когда его пальцы двигаются внутри меня, каждый толчок целенаправленный и глубокий, когда его большой палец точно обводит круги, я тянусь назад, погружая пальцы в его локоны, прижимая его ближе. И когда он смотрит на меня сверху вниз, в его глазах сияет столько необузданной любви, когда он поднимает меня выше, пока музыка плывет вокруг нас, заключая нас в этот идеальный пузырь счастья, я прижимаюсь губами к его губам.

* * *

— Только маленькую чашечку, — строго говорит мне Гаррет, наблюдая, как я надеваю его рубашку на пуговицах поверх трусиков, пока он сливает воду из ванны. — Слишком много горячего шоколада не даст тебе уснуть. — Он натягивает боксеры и хлопает меня по заднице, когда мы, спотыкаясь, выходим в коридор, и он просит Google выключить музыку.

— Что, если я не устала? — Я прижимаю его к стене. — Что, если я хочу отвезти в Паундтаун (прим. Pound Town — разговорное выражение, обычно используемое как эвфемизм, обозначающий интимные отношения, часто с юмористическим или откровенным подтекстом)?

Он тихо смеется, его руки скользят вверх по задней поверхности моих бедер, сжимая мою задницу.

— Если кто-то и отвезет кого-то в Паундтаун, так это я тебя.

— Может быть, ты возьмешь меня первым, а я возьму тебя второй.

— Завтра, солнышко. — Веселый, но твердый взгляд в его глазах говорит мне, что он не собирается смягчаться, и когда я вздыхаю, он берет меня за подбородок и обжигает поцелуем. — Не будь упрямой.

— Звучит как вызов для меня, здоровяк.

Взяв его за руку, я веду его на кухню. Свет над плитой отбрасывает тени по темному коридору, и у меня сжимается в груди, когда одна из этих теней выходит из дверного проема на свет.

— Картер, — выдыхаю я, тело Гаррета врезается в мое, когда я резко останавливаюсь.

— Черт. — Гаррет обхватывает меня руками за талию, удерживая в вертикальном положении. Теплый воздух из вентиляционных отверстий обжигает мои голые ноги, как и жар его обнаженной груди, когда он прижимает меня к себе.

— Я постучал, — шепчет Картер, его взгляд мечется между нами. Мы едва одетые и все еще мокрые. С каждым мгновением его грудь вздымается все быстрее, каждый вдох слабее предыдущего. — Но ты не… Я волновался, что ты… Я…

— Эй, чувак, послушай. — Гаррет делает шаг вперед, вытягивая руки перед собой, как будто приближается к пойманному животному.

Глаза Картера вспыхивают гневом, предательством, и его кулаки сжимаются, когда он смотрит на меня. Он отступает назад.

Я качаю головой, протягивая к нему руку.

— Нет, это не… это не то… — мое сердце подскакивает к горлу, когда он делает еще один шаг назад, потом еще. — Картер.

Я не знаю, чего я ожидал, но это было не это, тишина. С яростью, я думаю, я могла бы справиться. Крики. Но не это, не мой брат, которому всегда есть что сказать, просто стоит здесь и смотрит на нас, на меня, как будто он никогда не чувствовал себя таким обманутым.

Я хочу, чтобы он наорал на меня, чтобы все выяснить. Я хочу, чтобы он сказал мне, что он зол, что мы солгали. Я хочу сказать ему, что впервые в жизни влюблена в мужчину, который относится ко мне как к мечте, о которой всегда мечтал.

Вместо этого он берется за ручку двери и отворачивается.

— Картер, пожалуйста, — умоляю я. — Не уходи. — Тяжесть прошедшего дня возвращается внезапно, сдавливая мою грудь. Я кладу на нее руку, сжимая ее, пытаясь дышать. Слезы текут по моим щекам без предупреждения, и, поскольку Картер колеблется, опустив голову, я шепчу. — Прости.

Он смотрит в потолок, его горло подпрыгивает.

— Нет, — наконец произносит он, это слово едва слышно. Он открывает дверь, но прежде чем она захлопывается за ним, он произносит нам еще два слова, и тот пузырь, в котором мне так нравилось оставаться, разбивается вокруг нас, как стекло. — Пошли вы.