Поиграй со мной
Шрифт:
И пока мы стоим там, уставившись друг на друга, медленно пожимая друг другу руки, я никогда еще не была так смущена.
Он высвобождает руку и протягивает ее между нами вниз ладонью.
В моей памяти всплывают сотни счастливых утр, лукавая усмешка моего отца, обычное рукопожатие, которое превратилось в одно из наших любимых развлечений, нечто особенное только для нас двоих.
— Давай, — снова шепчет Гаррет, и моя грудь вздымается, когда он улыбается, терпеливо ожидая, когда я положу свою руку поверх его.
Я, наконец, хлопаю своей ладонью поверх его ладони. Его лицо расплывается в ухмылке, и слезы покалывают мне глаза, когда взрыв смеха вырывается из моего горла. Мы вдвоем стоим в дверях, хлопаем по рукам, толкаемся бедрами, меняемся местами и заканчиваем тем же, с чего начали: простым рукопожатием.
Он раскрывает объятия, и я кидаюсь в них, пряча лицо у него на груди, вдыхаю его аромат. Он все тот же, насыщенного красного дерева, чистый и цитрусовый, но сырость от снега, из которого он только что выбрался, делает его немного иным. Землистым и свежим, как дождь и сосновые иголки.
Я впитываю все это, потому что, по правде говоря, чувствую себя собой немного больше, когда я с этим мужчиной. Он видит сквозь всю мою браваду, видит и смелость, и спокойствие, нежность, что кипит под яростью, и вместо того, чтобы отвернуться, он берет меня за руку и идет со мной.
Когда мы прижимаемся к друг другу, прошептывая одни и те же слова, внутри меня разливается тепло.
— Я скучал по тебе.
— Я скучала по тебе.
ГЛАВА 20
— Я снова выигрываю. — Дженни собирает свои каштановые локоны и закрепляет их бархатной резинкой цвета шампань. — Как себя чувствуешь? Уставшим? Злым? Будто тебе отрезали яйца? — Она играет бровями, на ее лице дерзкая улыбка. — Хочешь, я буду обнимать тебя и гладить спину, пока ты плачешь, здоровяк?
— Заткнись. — Я толкаю ее на диван и выключаю дурацкую танцевальную видеоигру — Ты жульничала.
— Убеждай себя в чем хочешь, если это поможет тебе спать спокойно.
Знаете, что не даст мне спать спокойно? Образ Дженни, танцующей в моей гостиной в одних кружевных красных трусиках и моей футболке. Нет, этот образ определенно не даст мне уснуть сегодня вечером.
Мы поедем на новогоднюю вечеринку вместе— идея Картера; не могу дождаться, когда он об этом пожалеет, — и Дженни пришла пораньше, чтобы потусоваться со мной. Она появилась у моей двери в этом мерцающем темно-синем платье, тесно облегающим ее попку, и быстро сбросила его, чтобы мы смогли побаттлиться в танцах. Танцевальные баттлы были отложены из-за других видов боев, ведь я случайно прижал ее к стене, придерживая за горло, пока доводил ее до оргазма своими пальцами. Пришлось ухватиться за горло, ведь на ней уже был макияж, и она не хотела его портить.
А я так хотел испортить его.
— Что ты делаешь? — Спрашивает Дженни, когда я открываю пакет.
— Заедаю свои чувства, — бормочу я, отправляя в рот горсть огненно-острых луковых колечек. Они хрустящие и пряные, источают аромат, вроде Дженни. Сочетают в себе все, что мне нужно в закусках.
— Фу, сегодня вечером целуйся сам с собой.
— Не-а. — Еще горсть. — Собираюсь спфвятатся ф шквфафу и зафунуть язык тебфе ф рот.
— Сегодня вечером ты не приблизишься ко мне.
Я сглатываю, погрозив ей своими красными от луковых колец пальцами.
— Это ты так думаешь.
Лицо Дженни искажается от отвращения, и она изображает тошноту, когда я облизываю пальцы.
— Это совершенно отвратительно. Я чувствую твое дыхание даже отсюда.
Я убираю пакет обратно на полку и мою руки.
— Хочешь понюхать поближе и лично?
Она скрещивает руки на груди и кладет лодыжки на мой кофейный столик, игнорируя меня, когда я подкрадываюсь к ней.
— Держи язык за зубами, Андерсен, иначе…
— Иначе что?
— Иначе я надеру тебе задницу.
— Оригинально. — Мои пальцы обхватывают ее лодыжки, разворачивая ее на диване и раздвигая ее ноги, чтобы я мог пролезть между ними.
— Я надеру тебе задницу так сильно, что ты будешь целоваться в засос со своими яйцами.
Я сдерживаю смех, оседлав ее бедра и прижимая ее запястья по обе стороны от головы.
— Никогда в жизни не встречал более жестокого человека. К счастью для меня, я понял, что благодаря своим размерам я могу удерживать тебя, и тебе это очень нравится.
Она покачивает бедрами, отрывая их от дивана, ударяется своим тазом о мой, пытаясь сбросить меня. Моя хватка на ее запястьях усиливается, когда я накрываю ее тело своим.
— Гаррет, — тихо предупреждает она. У нее безумный взгляд. Люблю безумный взгляд.
— Давай, Дженни. — Я поджимаю губы, издавая причмокивающие звуки. — Дай я тебя поцелую.
— Гаррет! — Хихиканье наполняет воздух, когда она вертится подо мной, пытаясь стряхнуть меня. Когда мои пальцы опускаются на ее грудную клетку, щекоча ее, она начинает хрипеть, плакать, одновременно смеясь, задыхаясь, и умоляя меня остановиться.
Когда я вижу, что она вот-вот упадет в обморок или врежет мне по яйцам, я ослабляю щекотку. Обхватив ее запястья, я прижимаю их к ее голове и смеюсь, проводя кончиком своего носа по длине ее носа. Когда она снова может дышать, я скатываюсь с нее и направляюсь в свою спальню.
— Куда ты идешь? — Дженни проводит рукой по своим волосам. Ей нужно привести их в порядок, прежде чем мы появимся в доме ее брата.
— Почистить зубы. Я хочу провести ночь, целуя тебя. — Я подмигиваю ей. — Тайно, конечно. — Я хватаюсь за свой половой орган. — Мне нравится, когда мне делают минет. Не смогу этим наслаждаться, если сегодня потеряю свой член.
Дженни швыряет мне в лицо подушку.
— Иди, чисти зубы, брюссельская капуста.
Полтора часа спустя мы подъезжаем к дому Картера и Оливии, и всю двадцати минутную дорогу я пытался просунуть руку под платье Дженни.
— Ты уверен, что не хочешь выпить сегодня вечером? — Она хлопает меня по руке и кладет ее на среднюю консоль. — Можем поехать домой на Uber.
— Не-а, я в порядке.
— Что ж, если ты изменишь свое…
— Нет. Я собираюсь трахнуть твой рот позже, сегодня вечером, и мне не нравится, если при этом я буду пьян, а ты трезвая.
Дженни не отрываясь смотрит в окно.
— Пьян ты или трезв, это не помешает мне сесть тебе на лицо и кончить на твоем языке. — Она смотрит в мою сторону с ослепительной улыбкой. Я оставляю машину на улице, и она сжимает мое бедро, прямо рядом с моим членом. — Готов, большой парень?