Чтение онлайн

— Также я считаю и о тебе, но у меня такое чувство, что ты относишься к себе по-другому. По крайней мере, в некоторых вещах. — Он кладет руку на спинку дивана, наклоняясь ко мне. — Тебе не нужно ничего менять в себе, Дженни, чтобы понравиться кому-то вроде Крисси. Ты намного лучше таких людей.

Вот это расстройство по поводу дружбы с ней и не имеет никакого смысла. Ни для людей, что знают меня, такие как Гаррет, например, ни для меня самой. Я не последователь. Я прекрасно прокладываю свой собственный путь, и не хочу отказываться от своей индивидуальности, чтобы соответствовать кому-либо. Так почему же я так сильно жажду признания?

— Думаю, я просто хочу чувствовать, что у меня есть место в этом мире, что люди любят меня такой, какая я есть.

— Но тебя любят, — возражает Гаррет.

— Не совсем. Все, кто важен в моей жизни, пришли через Картера.

— И что? Ну, я понимаю о чем ты. Но лишь потому, что они нашли Картера первыми, не значит, что они не любят тебя за все, что в тебе есть. Я точно знаю, что Оливии и Каре очень повезло с тобой. Ты сомневаешься в этом?

Я вспоминаю, как Оливия плакала из-за моего предложения о работе, от мысли о том, что я переезжаю на другой конец страны. Как она, совсем как мама, хочет, чтобы я следовала своим мечтам, но хотела бы, чтобы я смогла сделать это здесь, рядом с ней, с нашей семьей. Я думаю о Каре, которую так легко убедить сохранить наш секрет в тайне не только от Картера, но и от ее мужа. То, как она сжала мою руку и прошептала мне на ухо «если ты счастлива», прежде чем вернуться на вечеринку.

— Они получили двух Беккетов по цене одного, Дженни, и я тоже. Мы все любим тебя такой, какая ты есть, а не за то, кто твой брат. Мне жаль, что кто-то когда-либо заставлял тебя чувствовать, что все, чего ты добилась — это быть сестрой Картера. Это неправда.

Я делаю глоток горячего шоколада, чтобы осмыслить его слова, почувствовать любовь, о которой он говорит, и позволить себе поверить в это. Когда я убираю кружку, Гаррет усмехается.

— Что? — Я провожу пальцем по уголку рта. — Сливки на губах?

Его ладонь обвивается вокруг моей шеи, притягивая меня ближе к нему, его губы касаются кончика моего носа. Когда он отстраняется, его язык высовывается, слизывая взбитые сливки с моих губ. Он сидит сложа руки, терпеливо ждущий, улыбающийся.

Я делаю глубокий вдох и прыгаю в воспоминания.

— Кевин был моим парнем в старших классах. — Моим единственным парнем. — Я даже не знаю, почему он мне понравился. Может, я была легкомысленной. Он был симпатичным, популярным и капитаном нашей футбольной команды. Его все любили. Я думала, что такая особенная, когда он начал ухаживать за мной. Это было вскоре после смерти моего отца, и думаю… может быть, мне не хватало любви, что я потеряла. Было тяжело. Моя мама едва функционировала, а Картер почти не бывал дома. Я знала, что я не одна, но большую часть времени мне казалось обратное. Благодаря Кевину казалось, что меня замечали, он заботился обо мне. — Я сглатываю ком в горле. — Или он вел себя так, будто замечал меня.

Челюсть Гаррета напрягается, кулаки сжимаются. Он думает о том же, что и Картер — что Кевин воспользовался мной, о том, как горе потрясло меня до глубины души. Сейчас я вижу это ясно как день, но тогда я не видела этого. Тогда мы с Картером слишком часто ссорились из-за этого.

— Кевин хотел заняться сексом, но я хотела подождать. Я не чувствовала себя готовой и была напугана. У него был опыт, и он даже был с некоторыми девочками из старших классов. Он сказал, что не против подождать, но это не мешало ему намекать мне на это каждый раз, когда мы оставались наедине. К концу выпускного года я чувствовала лишь давление с его стороны. Давление, вынуждающее пропускать занятия, пить с друзьями, заниматься сексом, как все остальные, просто… вписываться в тусовку.

Острая боль глубоко пронзает мою грудь, каждый вдох становится тяжелее предыдущего. Кончики пальцев Гаррета скользят по моей шее, и ослабляют напряжение настолько, что я снова могу дышать.

— Кевин начал намекать, что ему становится скучно, что он мог бы пойти куда-нибудь еще, чтобы получить то, что он хочет. Сейчас я бы послала его, но тогда я слишком боялась остаться одна. Однажды вечером, когда его родителей не было дома, он устроил большую вечеринку, и все уговаривали меня выпить.

В глазах Гаррета вспыхивает ярость. Таким я его еще не видела, и я его понимаю. Я была и продолжаю придерживаться отказа от алкоголя. Никому не нужен предлог, чтобы сделать это, но алкоголь украл у меня моего отца — и это более чем достаточная причина, чтобы перестать пить. Тогда мои «друзья» не уважали это, и это должно было быть достаточным предупреждением для меня.

Но хуже всего?

— Это случилось через пару дней после годовщины смерти моего отца. Картер был на десятидневном выезде, и я просто… боролась. Я устала. Я хотела забыть. — Гаррет обнимает меня за талию, притягивает к себе, и я кладу голову ему на плечо. — Я не знаю, что я пила. Пахло бензином и жгло, как огонь. Я поднялась наверх с Кевином, и мы дурачились на его кровати, и я сказала, что хочу заняться сексом.

— Ты не хотела, — впервые заговаривает Гаррет. Он смотрит на меня, и мое лицо смягчается. — Ты не хотела заниматься сексом. Ты просто хотела почувствовать что-то другое. И он воспользовался этим.

Много лет разделяют Гаррета сейчас и Кевина тогда, но лишь этот мужчина рядом со мной мужчина. Настоящий мужчина. То, что я чувствовала прошлой ночью, — это то, что я чувствовала много лет назад. Я хотела чувствовать что-нибудь еще, кроме гнева, обиды, предательства, поэтому я предложила Гаррету последнюю частичку своего тела в надежде, что он избавит меня от этих чувств, поможет мне почувствовать что-то другое.

И он отказал мне.

Он видел мои переживания и вместо того, чтобы воспользоваться мной, дал мне то, в чем я нуждалась. Терпение, сострадание, связь. Одним простым действием он укрепил то, что я и так знала: что я могу доверять ему.

— Казалось, что это продолжалось вечно. Он сказал, что хочет, чтобы мне было хорошо. В то время я думала, что это мило, что он просто хотел убедиться, что мой первый раз был приятным.

Мое горло сжимается, а глаза щиплет от слез, которые вот-вот польются. Я не хочу позволить им сделать это. Я позволила слишком много Кевину.

— В конце концов мне стало нравится. Я начала… — Жар заливает мое лицо, пробирается к кончикам ушей. — Постанывать. Издавать звуки. — Мое зрение затуманивается, и Гаррет прижимается губами к моей макушке. — Он внезапно перевернул меня и прямо перед тем, как снова войти в меня, сказал мне… он сказал мне покричать для них.

— Них?

Слезы переливаются через край моих век и свободно скатываются по щекам, когда меня захлестывают воспоминания. Я рассказываю Гарретту о том, как дверь в спальню Кевина распахнулась, как только я простонала его имя, как половина футбольной команды стояла в дверях, направив на нас телефоны; они смеялись и подбадривали Кевина, пока он кончал. Я рассказываю ему, как Кевин шлепнул меня по заднице, когда кончил, как он сказал, что в этом нет ничего особенного, как он оставил меня там приводить себя в порядок, а потом смотрел, как я ухожу, пока он стоял у себя на кухне, пил пиво и смеялся надо мной со своими друзьями.

Я хлопаю себя по щекам, пытаясь смахнуть слезы, но это бесполезно. Они продолжают течь, когда я рассказываю ему, как Кевин не отвечал на мои звонки на следующий день, как я шла по коридорам школы в понедельник и слушала свои собственные стоны, которые воспроизводились мне в лицо со всех телефонов, как я обнаружила своего парня у его шкафчика, он обнимал мою лучшую подругу. Как все люди, которых я считала друзьями, окружили их и стали смеяться надо мной.

— Я потеряла свою девственность, своего парня, своих друзей и все, что имело значение, за одну ночь. Он забрал у меня все, Гаррет, и, что хуже всего, мою гордость. — Слова сдавлены, я тру глаза, и Гаррет крепко прижимает меня к себе. — К вечеру понедельника видео было по всему Интернету. Тела видно не было, но можно было услышать… все. Секс-видео младшей сестры Картера Беккета, — бормочу я, вспоминая заголовки статей о сплетнях, которые пиар-команда Картера до сих пор время от времени удаляет, когда они всплывают.