Чтение онлайн

Верхнюю четверть в правом углу занимала карта США, усеянная флажками. Ричер догадался, что их девяносто девять. Большинство были красными, а три — черными. Слева против карты висела цветная фотография. Женщина на ней щурилась на солнце и улыбалась. Лет двадцать, хорошенькая — круглое счастливое лицо в обрамлении каштановых локонов.

— Дамы и господа, это Лоррейн Стенли, недавно убитая в Сан-Диего, штат Калифорния, — объявил Блейк.

Под этой фотографией висели другие снимки того же формата. Место преступления. Общий вид маленького бунгало в испанском стиле. Крупные планы коридора, гостиной, спальни и ванной. Справа — душевая кабина, слева — ванна, полная зеленой краски.

— Три дня назад Лоррейн Стенли была жива, — сообщил Блейк. — Сосед видел, как утром она выкатила на обочину мусорный бак. После этого никто ничего не видел. Вчера ее обнаружила уборщица.

— Время смерти установлено? — спросила Ламар.

— Приблизительно. В течение второго дня. Способ убийства идентичен двум первым.

Ричер сосредоточенно разглядывал снимок длинного и узкого коридора. Он вел мимо гостиной к спальням. На стене слева на уровне пояса висела узкая полка с карликовыми кактусами. На правой стене полок было больше, они висели на разной высоте и были заставлены маленькими китайскими безделушками.

— Ладно, — сказал Ричер. — Она открывает дверь, убийца тащит ее по коридору в ванную, потом проносит туда же сто литров краски и при этом ничего не сбивает с полок. Где же насилие, где ярость?

— Он никого не тащил, — возразил Блейк. — Медэкспертиза показывает, что к женщинам вообще не прикасались. Насилия не было.

— И вас это устраивает? Соответствует психологическому портрету? Разъяренный солдафон алчет возмездия, но действует тихо и аккуратно?

— Он убивает их, Ричер. По-моему, это достаточно свирепо.

— А краска? Как он проносит ее в дом? — продолжил Ричер. — Нам нужно сходить в магазин и посмотреть, как выглядят сто литров. Преступник должен оставлять у дома машину или грузовик — не меньше чем на двадцать-тридцать минут. Как же получается, что никто ничего не видел?

— Не знаем, — ответил Блейк.

— Как он убивает женщин, не оставляя никаких следов?

— Не знаем.

— Очень многого вы не знаете.

Блейк скривился:

— Верно, умник. Но мы над этим работаем. У нас есть восемнадцать дней до следующего убийства, и я уверен, что с таким гениальным помощником, как вы, нам больше и не понадобится.

— Предположим, преступник нарушит график, — сказал Ричер.

Блейк посмотрел на Ламар:

— Джулия?

— Я придерживаюсь психологического портрета. Сейчас меня интересует спецназ. У них каждая третья неделя — выходная. Отправлю Ричера разведать, что и как.

Блейк приободрился:

— Отлично. Куда?

— Преступления не привязаны к одному месту, — заметил Ричер. — Этот тип может служить в любой точке Соединенных Штатов. Поэтому лучше всего начать с Форт-Дикса. Я там знаю одного человека, полковника Джона Трента. Если кто и возьмется мне помочь, так это он.

— Хорошо, — сказал Блейк. — Мы позвоним полковнику Тренту и все устроим.

— Проследите, чтобы мое имя повторяли часто и внятно, иначе он не проявит особого интереса.

Возможно, пришло время прибегнуть к уловке. Сократить интервал. Или вообще отказаться от первоначального плана. Это бы их озадачило.

Продемонстрировать ярость? Ведь убийцей движет ярость и чувство попранной справедливости. Немного насилия сделало бы следующее убийство поинтересней.

Так на чем остановимся? Сократим интервал? Или добавим драматизма? Или на том и другом? Думай, думай, думай.

В начале седьмого Харпер вывела Ричера на первый этаж, а оттуда — на холодный воздух. По дорожке они подошли к соседнему зданию.

— Здесь кафетерий, — открывая стеклянную дверь, сказала Харпер.

Из конца длинного коридора доносился звон посуды. Несло тушеными овощами — специфический запах столовой.

— Угощайтесь, — пригласила Харпер. — Платит Бюро.

Ричер встал в очередь на раздачу. Когда подошла его очередь, жизнерадостный испанец выдал ему филе-миньон. Другой раздатчик положил овощи. Налив себе кофе, Ричер огляделся в поисках стола.

Харпер подвела его к свободному столу, поставила поднос, сняла пиджак и повесила на спинку стула. На ней оказалась тонкая хлопчатобумажная блузка, под которой ничего не было. Она закатала рукава до локтей, обнажив гладкие загорелые руки.

— Красивый загар, — отметил Ричер.

Харпер вздохнула:

— Да, я вся загорелая, но нет, демонстрировать не собираюсь.

Ричер улыбнулся:

— Я ведь так, разговор поддержать.

— Хотите поговорить — поговорим о деле.

— Я о нем не много знаю. А вы?

— Я знаю одно — эти женщины, выступив против домогательств, проявили настоящую храбрость.

— Вы говорите так, словно сами через это прошли.

— Я говорю как трусиха. Жалоб я не подавала. Пока.

— Вас домогаются?

— Шутите? — Она покраснела. — Я могу сказать это и не показаться самовлюбленной?

Ричер ухмыльнулся:

— В вашем случае, думаю, можете.

— Это просто разговоры, знаете, всякие провокационные вопросики, намеки. Никто не говорит, что я должна с ним переспать, если хочу получить повышение и вообще. Но все равно действует на нервы. Поэтому я стала так одеваться. Пытаюсь подчеркнуть, что я такая же, как они.

Ричер помолчал и снова улыбнулся:

— В моей комнате есть скрытая видеокамера?

— С чего вы решили?

— Просто интересно, не запасной ли это план. На случай, если с Петросьяном не выгорит. Блейк приставил вас наблюдать за мной, чтобы вы смогли со мной сблизиться. Таким образом он получит другой способ выкручивать мне руки. Например, видеокассету с милой интимной сценой с нашим участием, которую сможет послать Джоди.

Харпер вспыхнула:

— Я бы никогда на такое не пошла.

— Но он просил вас, верно?

Долгое время она молчала. Ричер прихлебывал кофе.

— Он прямо-таки провоцировал меня на попытку, — продолжал Ричер. — Сказал, что, если за вами приударить, вы ведете себя, как стерва, каких свет не видывал. Но я не клюнул, я не дурак.

Она посмотрела на него и улыбнулась:

— Значит, можем расслабиться? Поставить на этом точку?

— Конечно. Чем тут люди занимаются по вечерам?