Поклянись мне
Шрифт:
— Спасибо, — шепчу я, прежде чем прочистить горло и пожелать ему удачи сегодня вечером. Он благодарит меня и идет к лифту. Он делает несколько шагов, прежде чем останавливается, по-видимому, погруженный в свои мысли.
Он оборачивается и на мгновение смотрит на меня потемневшими глазами. — Черт возьми, — бормочет он и быстро направляется ко мне, я так шокирована, сбита с толку, и не знаю, что, черт возьми, происходит и как реагировать, следующее, что я помню, это то, что его руки обхватывают мое лицо, и он прижимается своими губами к моим.
Я замираю на секунду, прежде чем могу собраться с силами и поцеловать его в ответ, его язык дразнит мою нижнюю губу томным поглаживанием, и я открываюсь ему, позволяя поцеловать глубже, когда обвиваю руками его шею. Мир исчезает, и мы теряем себя друг в друге. Я раздвигаю ноги там, где сижу на табурете и дергаю его за волосы, он подходит ближе, и его твердое тело прижимается к моему, заставляя нас обоих застонать в унисон.
— Черт возьми, детка, ты мой новый любимый вкус, — хрипит он между поцелуями, заставляя меня хныкать ему в рот.
Все, что я чувствую, это тепло его тела, согревающее мое, на вкус он как холодные зимние ночи и пахнет кедром и цитрусовыми. Его руки блуждают от моего лица вниз по телу, где он останавливается на моих бедрах и сжимает их. Я так потерялась в его поцелуе, что, когда он, наконец, отстраняется, мы оба тяжело дышим. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я открою глаза. У меня кружится голова, меня трясет от гормонов и похоти. Его поцелуи как шоковая терапия для системы, и мне нужно время, чтобы перезагрузиться.
К тому времени, как я восстанавливаю дыхание и открываю глаза, его уже нет.
Глава 15
Luca
Отказаться от того поцелуя с Иззи было одной из самых трудных вещей, которые я когда-либо делал, я ушел еще до того, как она успела открыть глаза, потому что знал, что увижу в ее глазах отражение той же похоти, что и в моих, и, увидев это, я не смог бы уйти. В конце концов я бы прямо там упал на колени и умолял ее позволить мне поклоняться ей, как королеве, которой она и является.
Ее поцелуй воспламенил мою гребаную душу, и как только мои губы встретились с ее губами, я почувствовал, что наконец-то оказался дома. Я не знаю, как описать ощущение ее тела, прижатого к моему, просто, как бы близко я ни был, этого было недостаточно. Все мысли о сегодняшнем вечере вылетели у меня из головы, и остались только она и я, больше ничего и никого не существовало, я мог бы, черт возьми, потеряться в этой женщине и наплевать на реальную жизнь, если бы так было каждый раз.
Черт возьми, соберись с мыслями, чувак. Сейчас не время для этого дерьма.
Я рассуждаю как чертовски возбужденный четырнадцатилетний мальчишка, который никогда раньше не целовал девушку.
Я трясу головой, чтобы прогнать похотливые мысли, и сосредотачиваюсь на голосе моего отца, мы едем через Квинс к конспиративному дому Новикова.
— Лука, ты со мной и группой "А", мы войдем через главный вход. Марко, ты с командой "В" идёшь через задний дворик, а Энцо, ты с командой "С" идешь через боковой вход, в то время как остальные наши люди располагаются по периметру на случай, если кто-нибудь из этих ублюдков решит, что им удастся сбежать.
Мы едем по посыпанной гравием подъездной дорожке к месту назначения. Наши люди уже здесь, рассредоточены вне поля зрения.
— Следуй за мной и, ради всего святого, не получи пулю. Я не хочу хоронить одного из своих сыновей, так что оставайся, блядь, в живых, и Лука, ты теперь женат, давай не будем делать девушку вдовой через неделю после свадьбы. Убейте любого, кто не из наших, — рычит он, когда машина останавливается, прежде чем добавить: — Новиков принадлежит Луке, он у него в долгу. — Чертовски верно, после прошлой недели. Мы все выходим из машины и разделяемся на свои группы. Мы все носим наушники, чтобы иметь возможность общаться друг с другом.
— На счет три, раз, два, три! — Говорит папа, и мы все заходим в дом, один мужчина бросается ко мне, он как раз снимает свой пистолет с предохранителя, когда я всаживаю пулю ему в шею, и он падает на пол. Из-за угла выходят еще двое мужчин, они слишком близко, чтобы сделать приличный выстрел, поэтому я наношу удар тому, что справа, и всаживаю пулю ему между глаз, когда он падает на пол, как раз в тот момент, когда один из наших хватает того, что слева, и перерезает ему горло от уха до уха.
Я слышу шум других команд в наушниках, но приглушаю его, пока поднимаюсь по лестнице в спальню, мы знали, что Новиков, скорее всего, прячется в своей комнате страха, но вместо того, чтобы заставить Алека отключить ее полностью, мы подумали, что было бы забавно оставить ее активной, и вместо этого я использую код для входа. Ха! Пусть этот маленький засранец думает, что у него есть шанс выжить.
Я прохожу через шкаф и ввожу код в считывающее устройство на задней панели, дверь отпирается, и я распахиваю ее пинком, чтобы увидеть, как Новиков тянется за своим пистолетом, лежащим на столе.
Серьезно? На твой дом напали, а ты оставляешь оружие вне досягаемости?
Гребаный любитель.
Как он выжил так долго — одна из самых больших, блядь, загадок в мире, как в тех ужасных сериалах, которые, как я заметил, Иззи любит смотреть, про круги на полях и прочее дерьмо. Отлично, я снова думаю о ней, вот почему я никогда не заморачивался с девушкой, они чертовски отвлекают.
Я стреляю Новикову в плечо, не желая, чтобы все закончилось слишком быстро, и в тот же момент ему удается выстрелить, едва не задев меня. — Пошел на хуй, итальянский кусок дерьма! — Он кричит, о нет, он задел мои чувства. — Я прищуриваюсь, глядя на него, и наклоняю голову, прежде чем натянуть широкую маниакальную ухмылку.
— Я тоже рад тебя видеть, Дмитрий, — усмехаюсь я, подхожу ближе и делаю еще один выстрел в его правую руку, заставляя его выронить пистолет, чтобы у него больше не возникало мыслей пристрелить меня. — Ты был занозой в наших задницах в течение нескольких месяцев, но это, наконец, подходит к концу, ты знал, что твой лучший друг и заместитель в команде планировал свергнуть тебя? Похоже, даже ему надоело твое дерьмо.
— Пошел ты, ты лжешь, — рычит он, а я просто смеюсь. Я выхватываю нож из ремешка на лодыжке и бросаю в него, попадая в левый глаз. У него подгибаются колени, и он опускается передо мной на колени. — Правильно, солнышко, встань передо мной на колени, — смеюсь я.