Чтение онлайн

Черт, это так весело.

— Ты знал, что из-за вашего нападения в Di Nuovo у моей жены пошла кровь? Моя милая, продолжает пытаться заверить меня, что с ней все в порядке, но мне не нравится, что она потеряла даже каплю крови из-за тебя, — говорю я и провожу своим ножом по его руке в том же месте, где была ранена Иззи, учитывая, что его рана намного глубже, чем у нее.

Его крики и хныканье наполняют комнату, но этого недостаточно. Я пинаю его в грудь, так что он падает навзничь, и я опускаюсь над ним на колени, так что мои ноги удерживают его руки на месте. Он дергается всем телом, пытаясь сбросить меня с себя, но это бесполезно, он никуда не денется. Я дотягиваюсь до своей лодыжки и снимаю с ремня другой нож, прежде чем использовать его, чтобы разрезать его рубашку, обнажая передо мной голый торс, и вырезаю на его коже слова "мы придем за тобой" в качестве маленького любовного послания Муньосу. Он всхлипывает и задыхается, но я пока не готов избавить этого больного ублюдка от страданий.

— Я слышал, ты интересуешься бизнесом секс-торговли, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Что бы ты сделал, если бы мог наложить руки на невинную женщину или ребенка, которых похитили на улице? Ты бы надругался над ней? Изнасиловал ее? Держал бы ее как своего маленького питомца? Ты предпочитаешь, чтобы они были постарше, или ты больной ублюдок, которому нравятся несовершеннолетние? — Я плюю.

Я действительно чертовски ненавижу придурков, которые думают, что могут охотиться на невинных женщин и детей, на дворе двадцать первый гребаный век ради всего святого, торговля мясом должна была закончиться на гребаных рабах. Размышления о том, что он мог сделать с невинной женщиной, заставляют меня вспомнить об Иззи. Что бы сделал этот ублюдок, если бы смог наложить лапу на мою хорошенькую женушку? Ярость, какой я никогда раньше не испытывал, поднимается во мне из самых глубин моей души, и мне приходится делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Я не могу просто слететь с катушек из-за гипотетических сценариев, которые прокрутил в своей голове.

С каждым днем моя жена, кажется, все больше и больше вмешивается в мои мысли. Было время, когда я был полностью сосредоточен на текущей задаче, теперь все в моей гребаной жизни вращается вокруг нее. Я постоянно ловлю себя на том, что отвлекаюсь на мысли о ней, и не только сексуальные. Я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом, поела ли она, или что она делает, как она себя чувствует в новом городе. Это чертовски странно, и что хуже всего? Я не совсем ненавижу это.

Я сдвигаюсь назад и использую свой нож, чтобы разрезать его брюки, и тянусь к своему заднему карману и достаю набор плоскогубцев, я использую плоскогубцы, чтобы ухватиться за его маленький, вялый член, и, морщась, отрезаю его своим ножом, прежде чем схватить его за челюсть, так что он открывает рот и засовываю его внутрь. Не поймите меня неправильно, я живу ради этого дерьма, но отрезать чей-то член? Это, безусловно, самое чертовски ужасное, что я когда-либо совершал, но посягательство на его мужественность кажется мне поэтической справедливостью.

Я сжимаю его челюсть и закрываю рукой нос и рот, даруя ему смерть, которую он заслуживает, задыхаясь от собственного члена. Может быть, я и привык к крови и насилию, но это на совершенно другом уровне, мне приходится задерживать дыхание, чтобы удержаться от рвотного позыва.

— Лука, ты закончил валять дурака? Где ты, блядь, находишься? — Я слышу, как Марко говорит в моем наушнике, только сейчас понимая, что все только что сели в первом ряду, чтобы я убил кусок дерьма подо мной, и они могут слышать меня через свои наушники.

— Я в порядке, мы сейчас выходим, — отвечаю я ему и делаю глубокий вдох, прежде чем встать.

Я хватаю Новикова за лодыжки и тащу из комнаты, было бы слишком сложно тащить его вниз по лестнице, поэтому я просто пинаю его, так что он отскакивает от лестницы и с глухим стуком приземляется внизу.

Хах, это было весело, может, стоило оставить его в живых подольше, думаю я про себя и хихикаю. Добравшись до него, я снова хватаю его за лодыжки и выхожу на подъездную дорожку, где бросаю его на всеобщее обозрение.

— Самое время, черт возьми, — говорит папа с ухмылкой, прежде чем дать указание Энцо сыграть свою роль следующим через наушник. Несколько секунд спустя раздается громкий грохот и звон разбивающихся окон, прежде чем весь дом загорается. А, фирменное блюдо Энцо. Я стою и смотрю, как дом горит изнутри, в то время как остальные мужчины ухаживают за ранеными, к счастью, раненых было всего несколько, и все раны кажутся довольно незначительными, нам удалось убить всех людей Новикова, не потеряв никого из своих.

Наблюдая, как языки пламени танцуют в ночном небе, я вздыхаю с облегчением.

Наконец-то, блядь, один убит, один ост ался.

Мы забираемся обратно в свои машины и едем обратно в город. Теперь, когда хаос улегся, я возвращаюсь к мыслям о поцелуе, которым мы обменялись с Иззи перед уходом. Черт, я хотел пойти дальше, настолько сильно, что не думаю, что когда-либо в своей жизни я так отчаянно нуждался в чем-то. Я проверяю время на своем телефоне и вижу, что только половина двенадцатого, возможно, она еще не спит, я чертовски надеюсь, что это так.

Интересно, что она думает о случившемся. Я точно знаю, что я ей нравлюсь, особенно после того, как услышал, как она выкрикивала мое имя, доводя себя до оргазма. Но фантазировать о чем-то и на самом деле делать это — две совершенно разные вещи.

Захочет ли она пойти дальше? Или она предпочла бы просто оставить все так, как есть сейчас, платонически жить вместе, игнорируя сексуальное напряжение. Думаю, есть только один способ выяснить. К черту все, я поговорю с ней об этом утром.

Наконец мы добираемся до моего дома, где я прощаюсь с отцом и братьями. — Хорошо поработал сегодня, сынок, отдохни завтра, и увидимся в субботу на приеме у мэра, — говорит папа с ухмылкой. Трахни меня, еще одно чертово мероприятие для соблюдения приличий, он знает, что нет ничего, что я ненавижу больше, чем подлизываться к городским властям, но подобное дерьмо — это то, что спасает нас от тюрьмы, на самом деле невероятно, сколько уважаемых политиков и других влиятельных мудаков грязны, как дерьмо на подошве фермерского ботинка. Я неохотно киваю ему и поднимаюсь в квартиру.

Адреналин все еще течет по моим венам, когда я выхожу из лифта и направляюсь к своей комнате, но за долю секунды принимаю решение и направляюсь в комнату для гостей, в которой остановилась Иззи. Останавливаясь перед ее комнатой, я поднимаю кулак и стучу в дверь, решив, что предпочел бы получить ответ сегодня вечером.

Глава 16

Izzy

Меня разбудил стук в дверь моей спальни, я вытираю лицо рукой и убираю волосы с глаз, чтобы сориентироваться, прежде чем поспешить открыть дверь. Я как раз тянусь к ручке, когда дверь распахивается, и я вижу Луку, стоящего там, все еще одетого в черные брюки-карго и черную футболку с длинным рукавом, единственное отличие от предыдущего вечера в том, что у него больше нет пристегнутого к нему оружия, и теперь он, кажется, весь в крови.

— Эй, ты в порядке? Что случилось… — Я даже не успеваю закончить предложение, как он прижимается своими губами к моим во всепоглощающем поцелуе. Его руки хватают меня за бедра, и он ведет меня назад к кровати. Его язык дразнит мой в медленном, дразнящем ритме, прежде чем он сильнее прижимается своим ртом к моему, целуя меня со всем, что у него есть, и изливая в меня все эмоции, которые он испытывает.

Мой мир поворачивается вокруг своей оси, и следующее, что я помню, — я лежу посреди кровати, а Лука забирается на меня сверху. Его твердое тело прижато к моему. В глубине души я остро осознаю, что он пропитан кровью другого мужчины и, вероятно, покрывает ею и меня, и мою постель, но волнует ли меня это? Ни малейшего гребаного шанса.

— Скажи мне остановиться, — выдыхает он, и я качаю головой, не в состоянии сформулировать слова, которые меня так чертовски заводят.

— Нет, не останавливайся или нет, остановись. Мне нужно услышать слова детка, — говорит он, покрывая поцелуями мою шею, прежде чем приподняться и посмотреть на меня сверху вниз.

— Не смей, блядь, останавливаться! — Я рычу на него, извиваясь под ним. Он хихикает и мгновение смотрит на меня, прежде чем снова прижимается своим ртом к моему. Его язык борется с моим за контроль, и я сдаюсь, позволяя ему задавать темп. Я приподнимаю бедра, чтобы потереться о его таз и чувствую его эрекцию через брюки, поэтому продолжаю тереться, заставляя его стонать мне в рот, прежде чем он отстраняется и начинает целовать мою шею. Он спускается вниз по моему телу, задирая кофточку, чтобы увидеть мою грудь.