Чтение онлайн

А затем добавляю спешно:

Ответ приходит через минуту:

«Переживаю за Полину», — строчу с улыбкой и отправляю смайл с перебинтованной головой.

А сама думаю — не нарываемся ли мы, учитывая, что группа поддержки у Полины всё ещё составляет большую часть нашей параллели… если не всю параллель.

— Чёрт… — выдыхаю, глядя на экран телефона.

— Судьбу мира решаешь? — едва слышно (но всё-таки!) спрашивает Мирон.

Хмыкаю, оценив юмор.

— Решаю, что надеть на вечер, — произношу одними губами, стараясь не привлекать внимание завуча.

— Куда идёшь?

Это всерьёз происходит? Красавец блондин интересуется, в какой клуб я заброшу свои кости?!

— Куда все, — отвечаю тихо, опустив голову — Евгений Павлович как раз в этот момент на меня смотрит.

— Ты всегда ходишь туда, куда идут все?.. — подняв брови, насмешливо уточняет Мирон.

— А тебе жизненно необходимо идти против системы? — парирую в ответ.

Блондин изображает на лице недоумение.

— Ты отказываешь всем местным красавицам, не хочешь ходить на школьные вечеринки, открыто показываешь, что сам по себе, — произношу тихо, продолжая следить за передвижениями завуча.

— Это разве называется «идти против системы»? — задает неожиданный вопрос Мирон.

— А как это ещё назвать? — спрашиваю с лёгким удивлением.

— К примеру, проявлением своего мнения? — глядя на меня не то с жалостью, не то с недоверием, отвечает Мирон. — Попробуй как-нибудь, может, понравится.

— Что ты имеешь ввиду? — не на шутку оскорбляюсь я.

— Быть в системе — вовсе не означает потерять свою индивидуальность, мышонок, — откинувшись на спинку стула, то ли глубокомысленно, то ли легкомысленно произносит Мирон.

И почему-то мне впервые не обидно за своё местное прозвище.

— София, Мирон, вы любите мыть полы в раздевалках? — вопрос Евгения Павловича застаёт меня врасплох.

— Нет, — отвечаю честно.

— К чему вы спрашиваете? — с лёгкой усмешкой уточняет блондин.

— К тому, что мытье полов — моё любимое наказание для всех провинившихся учеников, — завуч растягивает на губах кривую улыбку. — Ну, как? Прельщает идея?

— Не очень, — вежливо отклоняет предложение Мирон.

— Тогда прекращайте болтать, — сухо отрезает Евгений Павлович, и мы с блондином послушно закрываем рты.

Все последующие уроки прошли в странной атмосфере таинственности: Полина почему-то то и дело косилась на меня — но так и не подошла, чтобы высказать очередную претензию к моему существованию, качок Артём напротив — решил сделать вид, что меня здесь нет; Мирон больше не заводил разговоров ни на одну из тем, а весь класс замер в напряженном молчании, пытаясь угадать, откуда нынче ветер дует. Который — «перемен». Я специально не выходила в коридор без особой нужды, чтобы не столкнуться с Даном и его группой поддержки. А после слов Лики, что информация обо мне не просочится в массы, и вовсе решила не провоцировать вселенную — и досидела до последнего урока, как прилежная ученица, не получив ни одного нарекания.

Кстати, вот кто вел себя, как всегда — так это Лика. Странная атмосфера никак не повлияла на неё, напротив, блондинка чувствовала себя, как рыба в воде и успевала наводить мосты со всеми одноклассниками, которые ещё два дня назад считали её изгоем общества.

После уроков, когда я выходила из школы, Лика предложила в очередной раз меня подбросить — и я не стала отказываться. Тем более, мы должны были обсудить предстоящую вечеринку и всё, что с ней связано. Небольшое оживление за моей спиной заставило меня обернуться: из главного входа как раз выходил Мирон, и все девчонки мгновенно привели себя в боевую готовность — вот только красавчика блондина совсем не интересовала страшная сила слабого пола. Он встретился со мной глазами, направился в мою сторону и, проходя мимо застывшей (в глупом ступоре) меня, сказал негромко, чтобы только я слышала:

— Увидимся вечером, мышонок.

Я только и могла, что удивленно хлопать глазами. Он-таки пойдёт на вечеринку? И… он будет ждать на ней меня?..

— Значит так, гроза парней, — подняв брови, протягивает Лика, — сейчас ты едешь ко мне, и мы выбираем тебе такой look, что после этой вечеринки уже ни у кого не повернётся язык назвать тебя мышью.

— Мне надо уроки делать, — замечаю, глядя вслед уходящему Мирону.

— Ага, хорошая шутка. Двигай ногами к моей машине, — и Лика подталкивает меня в сторону парковки.

В итоге через тридцать минут я стояла в огромной гардеробной этой сумасшедшей фанатки шмоток и смотрела на себя в зеркало. Да, к слову, подобрали мы пока только обувь. Размер один. Повезло. С вещами, чувствую, определимся ближе к ночи.

— Лика, ты же понимаешь, как это нездорово? — глядя на черные замшевые ботильоны, обутые на босу ногу, произношу задумчиво.

— То, что ты стоишь в нижнем белье перед зеркалом и оцениваешь мою обувь? — вынырнув из шмоток, висящих на вешалках, уточнила Лика.

— Нет! То, сколько у тебя одежды! — оскорбилась я. — И, к слову, раздела меня именно ты!

— В твоих устах это звучит неприлично, — замечает блондинка и вновь скрывается в ворохе одежды.

— В этом вообще мало приличного, но ты пообещала быстро найти мне что-нибудь на замену! — подняв бровь, уточняю.

— Пардон, с этим возникла проблемка… я никак не могу найти то бордовое… сейчас… да чтоб вас всех!

Наклоняюсь в бок, смотрю, с каким таким тряпичным демоном она так усердно воюет?

— Вот! — Лика резко выпрыгивает из отсека с вешалкой в руке, победно поднятой вверх.

— Это что… кофточка для миниатюрной китаянки? Или туника для новорожденного? — скептично рассматриваю кусок бордовой ткани. — Или ты впервые решила на Ali заказать и прогадала с размером?

— Ха-ха! Это твоё платье. Надевай! — и Лика швыряет ошмётком чьей-то неудачной дизайнерской задумки прямо мне в лицо.

Разглядываю, растягиваю, перевожу взгляд на дочь (судя по всему) Александра Васильева.

— Это мне хоть попу прикроет? — спрашиваю сухо.

— Не примеришь, не поймешь, — заявляет мне это чудо с белыми волосами.

Ничего не отвечаю. Надеваю, натягиваю, поправляю короткие рукавчики, смотрю в зеркало.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да, я сказала.

— Лика, нет! Я похожа на малолетку, страстно жаждущую пропуска в клуб! — всплеснув руками, восклицаю.

— Но ты и есть малолетка, страстно жаждущая этого пропуска. И не благодари — мои родственники великодушно позволяют тебе пройти внутрь, — делая странные жесты руками (вроде как имитируя дворцовый этикет века семнадцатого), провозглашает Лика и подходит ко мне. — Ну, посмотри — ты же прям конфетка!