Поколение S
Шрифт:
— У меня есть причина недолюбливать вашу породу, — прищурив глаза, сообщаю ему. — А что оправдывает тебя?
— В смысле? — чуть холоднее переспрашивает он.
— В смысле: что такого тебе сделали представительницы слабого пола, что ты так наплевательски к ним относишься? — в лицо бросаю ему.
— Наплевательски? — прищуривается и Дан.
— Ты их используешь, а потом забываешь про их существование! Ты даришь им надежду, а потом гуляешь с таким видом, будто между вами ничего не было!
— Я никому. Не дарю. Надежду, — четко и по отдельности произносит Дан, глядя мне в глаза.
— Если б не дарил, на твоём пути не появлялись бы девчонки, готовые запрыгнуть к тебе на шею посреди школьного коридора, — отбиваю ему.
— В тот раз я перебрал, — Дан отворачивается и переводит взгляд на экран, — не объяснил всех правил. Моя ошибка.
— Твоя ошибка в том, что ты не хочешь никого пускать в своё сердце! — выдаю ему, а затем резко отворачиваюсь и тоже устремляю взгляд на экран за окном рубки. — Могу предположить, что у тебя его вообще нет.
— А у тебя-то оно есть, — нисколько не оскорбляясь, спокойно протягивает Дан, — большое и всеобъемлющее; готовое вместить в себя и Мирона, и меня…
Я резко замахиваюсь, но моя рука не долетает до цели — её перехватывает ладонь черноволосого.
— Я никогда в тебя не влюблюсь! — цежу, глядя на него с такой злостью, какой и сама от себя не ожидала.
— Да? Отлично. Тогда мы подружимся, — всё также спокойно отвечает Дан, а затем резко притягивает меня за руку, второй рукой обхватывает мою талию и одним уверенным движением усаживает меня к себе на бедра.
Между нашими губами два миллиметра… Один миллиметр… Ноль…
Но поцелуй так и не начинается.
Я просто сижу на темноволосом красавце, прижатая к нему его же руками, а он медлит! То ли раздумывает — надо ли оно ему? — то ли смакует момент; понять трудно.
— Чего ты ждёшь? — одними губами спрашиваю, чувствуя, как меня потряхивает от нетерпения.
И куда подевалась вся злость? Что случилось с запалом «Ты хуже всех, гадский гад»?..
И откуда взялось столько желания?..
— Вот этого… — произносит Дан, слегка касаясь моих губ своими во время этих слов.
В следующее мгновение на экране начинаются отрывки из документальной хроники с громкими звуками, воем самолётов, взрывами — и всем тем, чем сопровождается война.
А темноволосый притягивает мою голову и затягивает меня в водоворот такого поцелуя, что я разом забываю и про фильм, и про рубку, и про учеников в зале… Чёрт, ну, почему он так хорошо целуется?.. Если бы я развлекалась тем, что подбирала бы эпитет к словосочетанию «Поцелуй Дана», то без сомнения победило бы слово «порочный»…
Да, его поцелуй был порочным. Медленным, глубоким, затрагивающим такие струны моего тела — о существовании которых я и не догадывалась…
Ну, кто бы мог подумать, что прикосновение чужого языка может вызвать дрожь от основания шеи до согнутых в коленях, ног?..
Что от него у меня оживут мурашки где-то в подкорке? — словно удовольствие получает не только мой рот, но и мой мозг…
Дан божественно целуется; он создан для того, чтобы портить хороших девочек. И, кажется, я хочу быть испорченной.
Рубашка на его теле явно лишняя, но неопытные пальцы плохо справляются с пуговицами… мой свитер задран до груди, а его рука где-то между наших тел, нащупывает пуговицу на моих джинсах.
Неожиданно звуки сражений стихают, и начинается какое-то негромкое интервью с очередным историком. Я не успеваю сориентироваться — и довольно отчётливый стон заполняет всё пространство будки, мгновенно вырываясь через окно наружу, в зал…
Вот только ни один из учеников не оборачивается и не начинает тыкать в нас пальцем.
Я не могу этого видеть, но вполне способна услышать издевательские смешки и прочие радости, сопутствующие понятию «застукали»…
Но ничего этого не происходит.
Дан первым останавливается, чуть отодвигая меня в сторону и осматривая спины учеников впереди.
— Они… не услышали? — тихо спрашиваю, мгновенно опуская задранный свитер вниз.
— Не могли не услышать, — произносит темноволосый, поднимается с дивана и выглядывает из окна рубки; затем оборачивается на меня и чётко произносит. — Они под его контролем.
Сhapter 17. Цели и средства.
Подскакиваю на ноги.
— То есть? — недоверчиво переспрашиваю. — Все ученики?.. Как ты понял?!
Взгляд, которым одаривает меня Дан в следующее мгновение, быстро заставляет отступить и даже судорожно схватиться за свой собственный свитер — непонятно отчего защищаясь.
— Какие у тебя с ним отношения? — холодно спрашивает темноволосый.
— Чего?.. — тихо переспрашиваю.
— Какие у тебя отношения с Кукловодом? — повторяет Дан тем же холодным и отстранённым голосом.
— Что ты мелешь? Какие у меня вообще с ним могут быть отношения? Откуда эти выводы? — медленно отступая от него, испуганно шепчу.
— Он заставил меня охранять тебя. Скорее всего он же подстроил этот просмотр фильма всей параллелью. И он взял под контроль всех учеников, пока мы с тобой… находились здесь, — быстро подыскав слова, заканчивает Дан.
— Ты сам сказал мне быть рядом. Сам сказал, что я должна сидеть рядом с тобой, чтобы меня не затоптали. И ты сам усадил меня к себе на ноги! — уже откровенно недоумевая от всего происходящего, парирую.
— Тогда какого хрена у меня создаётся впечатление, что нам подстроили долбанное свидание?.. Это что, такое развлечение для тебя? — нахмурившись, совершенно серьёзно спрашивает темноволосый.
— Развлечение? — смотрю на него во все глаза. — Ты…
Выдыхаю. Опускаю взгляд, считаю до трёх.
— Если это и было развлечением Кукловода, думаю, он изрядно повеселился. Но я это шоу поддерживать больше не намерена, — выдавливаю из себя, подхватываю свой рюкзак, толкаю дверь и выхожу из рубки.