Чтение онлайн

Танцевать Лиза любила и умела, и когда заиграла очередная композиция, настроение уже бурлило, как зелье в ведьмовском котле. Песня была знакомая, «Мысли вслух» вездесущего Эда Ширана, которым не брезговали даже во Франции, где местные притворяются, будто не понимают английского языка. Ремикс в стиле кизомбы звучал необычно, но сразу захватил.

Танцевать Лизу научил Поль, который обладал врожденным чувством ритма. Она так доверяла другу, что даже «вещи» в итоге не захватила с собой в Париж, оставив в квартире Поля.

Мягкий голос певца был заразителен, и Лиза начала подпевать на английском:

«Люди влюбляются непостижимым образом.

…Я влюбляюсь в тебя каждый день…»

Тори танцевала не очень хорошо, зато на ней из одежды было только белье и короткая юбка, которую подсуетил администратор, поэтому желающих исполнить с ней эротические па нашлось сразу трое, и девушка выбрала того, кто смазливее. Но вдруг Тори резко остановилась и с интересом посмотрела поверх плеча Лизы.

– Вау, а это кто у нас?

Желудок сделал кульбит, отозвавшись колючей волной в пальцах. На мгновение показалось, что там может стоять Яннис с двумя пистолетами в руках, и даже поворачиваться не хотелось, чтобы утолить любопытство.

– Привет. – Шепот у самого уха был едва различим, смешанный с музыкой. На талию легли горячие руки и резко развернули.

– П-привет, – пробормотала Лиза, и снова захотелось воды с лаймом.

– Руки убрал от нее! – прокричала рядом Тори.

– Это мой… дядя, все в порядке, – отвернувшись к подруге, соврала Лиза.

– Привет, дядя! – загоготала Тори. У нее были очень противоречивые представления о жизни. Она вела себя распущенно, на грани пошлости, но за Лизой следила постоянно, считая младшую коллегу совсем еще ребенком. И это при том, что разница в возрасте у них – всего три года.

Тори обвиняла Лизу в неумении отдыхать, но стоило расслабиться, и подруга заставляла вести себя прилично. Вот и сейчас, вроде смирилась с тем, что дядя безобиден, но головой укоризненно покачала. На самой топа нет, только плотный бюстгальтер, а Лизе замечания делает.

Умилившись такой заботе, «племянница» сосредоточилась на «дяде», который стоял слишком близко и сверлил взглядом бессовестных карих глаз.

– Я видела тебя на показе, – зачем-то сказала она.

– Знаю. Ты выглядела… как зонтик.

Бесстыжий казался таким же спокойным и равнодушным, как и прежде. Он даже переодеться успел: в футболку и светлые джинсы, с повязанной вокруг талии спортивной кофтой. Волосы упали ему на лицо, и он отбросил их знакомым жестом. Андрей крепко прижал Лизу к себе и сказал на ухо, обдавая теплом и ароматом морской соли:

– Яннис в Париже, мы с ним едва не столкнулись, когда я выходил из Лувра. Есть идеи, зачем он приехал?

– Я его пригласила.

– Ну еще бы ты не пригласила. – Андрей хмыкнул и медленно задвигался в такт музыке, мелкими уверенными шагами, заставляя Лизу поддаться и слиться с ним в чувственном танце, и захотелось растаять в его руках.

«Игнорируй его, ты – кремень», – настаивал внутренний голос, и пришлось нахмуриться и закрыть глаза, чтобы избавиться от наваждения.

Бестужев отлично уловил ритм, и каждое его прикосновение отзывалось шумным прибоем по натянутым нервам, усиливая эффект мощных битов музыки. Лиза прижалась к нему теснее и сделала очередное плавное движение бедрами, осязая Андрея всем телом, горевшим под мужскими руками.

«Бинго-бонго, барабаны», – всплыло в памяти, и Лизу затопило воспоминанием о том, как свело спазмом горло, стоило впервые увидеть Андрея в той глупой майке с рунами. И вот сейчас ощущение повторялось.

«Поцелуй – это танец, – говорил он. – Я веду, а ты чувствуешь меня».

Они двигались в унисон, в такт сердец и музыки, и снова противное желание уступить разлилось по венам. Лиза поняла, что теряет контроль.

«А не пошел бы ты, Бесстыжий?!»

Она яростно наступила Андрею на ногу, освобождаясь из объятий, и сделала шаг в сторону, но Мужчина разрушенной Мечты крепко ухватил за руку и дернул на себя, снова захватывая в плен и позволяя ощущать гулкие удары своего сердца.

– У тебя есть дурная привычка уходить не прощаясь, – процедил он.

– А у тебя есть просто отвратительная привычка преследовать людей, которые не желают твоего общества. Я все сказала в записке: мне не нужна ваша помощь, а от меня ничего не дождетесь. Что еще? Зачем ты здесь?

Андрей устало огляделся.

– Надоело перекрикивать музыку, давай поговорим в более спокойном месте, – мирным тоном попросил он.

– Не хочу. Оставь меня и уходи.

– Лиза, не твоя вина, что ты – Архипова, дочь Счетовода. Но если ты продолжишь вести себя, как ребенок, то я и правда уйду.

– Давай, проваливай. Пока! – Она вырвала руку, потерла запястье, которое болело после жесткого прикосновения, и пробралась через толпу к дивану. Если Яннис в Лувре сейчас, то самое время поговорить с ним.

– Ну что за упрямое создание, – зло сказал Андрей, оказавшись рядом.

– Мне на работу пора, – оправдалась она, приврав.

– Серьезно? Ты действительно хочешь встретиться с Яннисом?

– Он не может быть хуже тебя, – пожала плечами Лиза, забирая сумку с дивана.

– О-хо-хо, какие мы юморные! – не оценил сравнения Бестужев.

Девчонки заметили его и заинтересованно притихли.

Умерьте пыл! Одиссей, конечно, магнит для женщин, но при этом – подлец и выскочка.

– Добрый день, леди, – поздоровался он, наградив зрительниц неотразимой улыбкой. Те проблеяли приветствия и покосились на Лису, мол, расскажешь потом, кто это у тебя в ухажерах нарисовался.

Еще чего! Во-первых, не ухажер, а во-вторых, почему-то не хотелось рассказывать чужим людям об Андрее.

– Не иди за мной, – попросила она, но Бестужев как оглох. На улице он тоже не отстал, и как-то само собой так получилось, что скоро они прогуливались по Монмартру, притворяясь нормальными людьми.

– Лиза, я понимаю, ты обиделась на меня. Но это не повод вести себя бездумно.

Она остановилась и вернула Андрею насмешку, с вызовом посмотрев ему в глаза.

– А что именно сделает мне господин Амаду? Убьет? Так он ведь не мафиози. Хочет припугнуть через меня Счетовода? Смешно. Отец не из пугливых, как и я.

У Лизы наверх пробилась злость, подавив остальные эмоции, и она спросила, раздраженно сложив руки на груди:

– Что я ненавижу, так это лицемерие и ложь, а правду, любую, как-нибудь переживу. Даже твои вчерашние грубости приняла и смирилась – потому что это правда. Вот и сейчас не ври. Ты пришел, потому что за меня переживаешь, или лень искать другую идиотку на роль подстилки?