Чтение онлайн

На день рождения дедушка подарил мне пять цветных карандашей и стёрку. Карандаши яркие, на них непонятные буквы поблёскивают – красота, глаз не оторвать. В классе ни у кого таких не было. Кто желал, тому давала в руках подержать и порисовать. Валька ревниво следила, как карандаши расходятся по рукам:

– Много не раскрашивайте, только маленько, а то ничего не останется…

И однажды, придя с переменки, я не нашла их в сумке. Заглянула в парту, пошарила по полу – нигде не было. Дождавшись конца урока, я сказала Елене Ивановне о пропаже.

– Дети, задержитесь, вероятно, кто-то из вас забыл Рите отдать карандаши. А сейчас их надо вернуть.

Все затихли.

– Кто взял – отдай, – выкрикнул Коля-большой, – Рита не жадина, порисовать давала. Вот у меня нет, – вытряхнул свой мешок.

Другие ребята потянулись к сумкам, следуя его примеру.

– Дети, остановитесь, проверять не будем. Подождём до завтра: утро вечера мудренее. Я уверена, что карандаши найдутся, вы все хорошие ребята.

Вечером дедушка спросил:

– Ты что печальная, не заболела?

– Карандаши потеряла.

– В классе пропали, – уточнила тётя Маруся. – Но самое главное – с учительницей повезло, оказалась приличным человеком: запретила проверять сумки, не унизила человеческого достоинства невиновных детей, хотя они этого, может, не осознали. Из подобных моментов формируется свободная личность.

– Философ ты наш, – улыбнулся дедушка, – я с тобой абсолютно согласен.

– Надо спросить, кто такой философ, – подумала я, засыпая.

Утром в школе меня ждал сюрприз: подняла крышку парты, увидела свёрток.

– Валя, что это?

– Давай посмотрим.

Я развернула – карандаши и стёрка.

– Ура!

Кто-то исправил свою ошибку, а кто именно, так и осталось тайной.

Я, не имея жизненного опыта, понимала, что мои родные по разговору, поведению отличаются от людей, живущих в деревне. Уже давно меня никто не обзывал буржуйкой, и отношение к нам было доброжелательное. Как-то услышала разговор тёти Маруси и хозяйки:

– Мария Ефимовна, как хорошо вы готовите и как много умеете.

– Нюра, в детстве я жила как в раю, всему научилась в родительском доме, да и в гимназии были уроки по домоводству. Мы с сестрой – близняшки, так друг перед другом старались, у кого лучше получится. А результаты одинаково успешны: всегда были первыми в учёбе, музыке, танцах. Счастливая, невозвратная пора.

– Я сразу поняла, что вы не такие, как мы. Повезло вам, а мне и вспомнить нечего: без радости жила, одни заботы да работа. А теперь одиночество: сколько мужиков погибло, а детей нам, бабам, поднимать.

Вот почему тётя Нюра грустная: у неё жизнь тяжёлая и скучная. Жалко её…

Недавно из Москвы приезжали ревизоры, сидели неделю в конторе, бумаги проверяли. Вечером в доме пахло валерианкой: у дедушки болело сердце. Зря переживал – ему записали благодарность за работу.

– Маруся, завтра у нас гости, ты уж встреть их так, как только ты умеешь.

– Не беспокойся, не подведу.

И началась варка-жарка. В русской печке в чугунке поспевала куриная лапша, от её запаха я сглатывала слюнки. Правда, есть её не могла, догадываясь, что в чугунок угодила серенькая курочка: заметила во дворе знакомые пёрышки. Я чистила картошку и тёрла её на крахмал. И вскоре в большой кастрюле остывал кисель, а на столе красовалась картофельница с румяной корочкой.

– Рита, достань огурцов и грибов.

Я быстро спустилась в подпол, открыла крышки бочек. И вот они – красавцы огурчики, хрустящие, в пупырышках, и рыжики в ветках укропа, благоухающие ядрёным ароматом приправ.

К обеду хлопоты закончились. Стол накрыт, содержимое блюд такое соблазнительное, я уже кое-что чуть попробовала, не удержалась.

Вскоре пришёл дедушка с двумя мужчинами. Один из них высокий, на вид серьёзный, а у другого глаза весёлые, добрые. Они представились:

– Владимир Николаевич.

– Александр Васильевич.

– Иван Васильевич, познакомьте нас с вашими прекрасными дамами, – улыбаясь, сказал весёлый.

– Прошу любить и жаловать: Мария Ефимовна и Маргарита – моя семья.

– Маргариточка – цветочек, рано в поле расцвела, – нараспев произнёс Александр Васильевич.

Судя по тому, с каким аппетитом вкушали гости угощение тёти Маруси, обед удался. Начались взрослые разговоры, а я, насытившись, встала, чтобы уйти на улицу.

– Риточка, – обратился ко мне Александр Васильевич, – ты петь умеешь?

– Умею: песни и частушки, – не растерялась я.

– Давай частушку.

– Ты сорока-белобока, научи меня летать. Невысоко, недалёко, чтобы папочку видать.

– Здорово! Артисткой будешь. Внучка у вас талантливая, Иван Васильевич, – оценил мой вокал весёлый гость.

– Да, да, – закивал головой серьёзный.

Оказывается, и строгий дяденька умеет улыбаться. Может, раньше есть хотел, а поел, сразу подобрел? Я заметила, с каким уважением гости обращались к дедушке, и гордилась им. Он никогда не повышал голоса, я не видела его рассерженным. Мне он казался красивым и молодым, хотя и волосы седые.

Иногда навещал нас Иннокентий Львович, доктор из райцентра. Дедушка всегда радостно его приветствовал, и они долго-долго говорили. Урывками я слышала упоминание о Питере, Соловках. Видно, были у них общие знакомые, но где-то далеко.

Тётя Маруся сказала, что это очень хороший доктор и раньше он жил в большом городе.

– А почему он уехал оттуда?

– Так получилось, сейчас ты не поймёшь. Подрастёшь – обо всём узнаешь.

Училась я с удовольствием, подружилась с одноклассниками, некоторые добирались из соседних деревень. Валя повеселела: выучила буквы, теперь я получила задание по арифметике, чтобы подружка разобралась с премудростями этой науки.

Часто залезали на печку, на полатях лежал мешок с горохом. Расковыряв в нём дырочку, доставали по горошине, а потом, набрав горсть, я раскладывала на тканой дорожке «счётный материал», то прибавляя, то убавляя его количество. Мы наперегонки считали, а потом скатывались по ступенькам на пол.

Валя просила, чтобы я рассказала какую-нибудь историю. И тут фантазия уводила меня далеко, придумывала сюжеты на ходу, вплетая их в уже знакомые.

– В тот раз не так было, – недоумевала подружка.