Чтение онлайн

– Тётя Оля, расскажите ещё что-нибудь, – я восхищённо смотрела на неё, бережно касаясь руками наград – сколько их!

– Не стану тебя пугать, а то по ночам будут страшные сны беспокоить. Я сама весь этот ужас хочу побыстрее забыть.

Незадолго до её отъезда услышала разговор с дедушкой.

– Папа, хочу спросить твоего совета. Есть у меня человек, очень дорогой. Военный врач. Вместе воевали. Замуж зовёт. Вдовец, жена погибла, осталось двое детей.

– Оленька, ты ещё молодая, может, встретишь судьбу, парня свободного. Но если любишь этого доктора, соглашайся, будешь детям матерью. Дело святое – обогреть сиротские души.

С той поры миновало более полувека. Выросли и постарели приёмные и родные дети тёти Оли. Я помню дорогие лица своих близких, любовь и память о них живут в моём сердце. Каждый выполнил высокое предназначение: защитил Родину, подарил заботу и милосердие тем, кто в этом нуждался.

В те дни, когда гостили тётушки, мне открылся незнакомый мир их жизни, но и о дедушке услышала такое, о чём по малолетству моему было не положено знать. В тот раз я притворилась спящей и не пропустила ни одного слова.

– В двадцать третьем по делам я приехал в Петроград, остановился в гостинице. Дверь в номер открыли без стука два человека в кожанках:

– Вы арестованы как классово-враждебный элемент.

Вещи взять не разрешили, ушёл, в чём был, на груди крест и образок святителя Николая, подаренный матерью. На суде подобных мне «элементов» было десять человек, прочитали обвинение, как под копирку написанное, все получили срок.

За себя я особо не переживал, внутренне был готов к этой беде. Сердце болело за вас, что станет с вами. Потом узнал, что Пашенька умерла, имущество отобрано. Надеялся, что у родных найдёте приют, если до них ещё не добрались.

– Тётушка Дарья нас забрала к себе, стала нашим ангелом-хранителем. Меня она проводила в мореходку. Милая тётушка, она скоропостижно умерла, получив похоронку на Валю. Вечная ей память, – тихо сказала тётя Юля.

– В начале тридцатого года меня перевели на Север, на заготовку леса. Из лесопромышленника превратился в лесоруба. Работа тяжёлая, на холоде, еда скудная. Я стал опухать, шатались и болели зубы. Да к тому же раз в месяц требовалось отмечаться в райцентре, находившемся в шести километрах. Каждому назначался свой срок. Так и бродили – не уверенные, вернёмся ли живыми.

Однажды я совсем разболелся, иду, мокрый снег лицо хлещет. Добрался до деревни, до первого дома. Постучал в дверь. Открыла женщина.

– Подайте хлеба, Христа ради.

– С такой рожей работать надо!

Поскользнулся на ступеньках, с крыльца свалился, подняться – сил нет. Из подступающего забытья услышал:

– Давай поднимем несчастного.

Двое мужчин, молодой и постарше, подняли меня на ноги и привели в соседний дом. Добрые люди накормили, согрели, уложили на полати. Утром дали обувь и тёплый платок.

– Страдалец, не ходи дальней дорогой, через речку можно перейти, лёд ещё крепкий, авось, выдержит.

Поблагодарил благодетелей, последовал их совету. С молитвой ступил на лёд, уже тронутый таянием. Вот и опасный путь позади, берег рядом. И вдруг – обжигающий холод полыньи.

– Тону! Господи, помоги, святитель Николай, не оставь меня! Спасите, – кричал я, хватаясь за кромку льда, хотя и не надеялся на помощь.

Именно в это время на берегу появился обоз. Мужички зацепили меня багром, вытащили, завернули в тулуп, посадили в сани. Быстро доехали до деревни. Один из спасителей сказал:

– Не знаем, кто ты, но быть тебе нашим гостем. Сегодня у нас баня топлена, пропаришься, Бог даст, не заболеешь.

– Мне нечем вас отблагодарить.

– Не беспокойся. По всему видать – ты добрый человек и в большой беде. Каждый из нас может на твоём месте оказаться – хорошего не ждём. Время окаянное…

После бани меня пригласили к столу. Из большой миски все черпали суп деревянными ложками. Ту скромную трапезу никогда не забуду. До конца дней своих буду молиться за этих добрых людей.

– А ты счастливый, – сказал хозяин. – Мы хотели завтра ехать, а вот взяли и собрались. Видно, жить тебе долго на роду написано.

– Спасибо, Господь вовремя вас послал.

Утром Василий запряг лошадь и отвёз меня в райцентр. Чудеса продолжались. Милиционер, на удивление, не орал, как раньше, а встретил вежливо:

– Садитесь, Иван Васильевич! Пришли документы о вашем освобождении. Ознакомьтесь с документом: в каких местах разрешается проживать.

Я неоднократно писал обращения к М. И. Калинину, передавал их людям, уезжавшим на Большую землю. В тот момент не верилось, что я свободен и закончились многолетние мучения в неволе. За прошедшие годы часто вспоминал совет родителя в 1914 году:

– Ваня, надо закрывать дело, переводить капитал за границу и уезжать.

– Почему, папаша?

– Хорошего ждать не приходится: быть большой смуте и разорению. Всё потерять можно.

Как в воду глядел. Остался я у разбитого корыта – ни кола ни двора. Срок отбывал, уцелел чудом, а брата Сашу, офицера, расстреляли после революции. И вы были по миру пущены, остались без родителей. Простите меня, доченьки!

Бедный дедушка! Как намучился. А я ничего не знала. Теперь понятно, почему меня обзывали «внучкой буржуя».

Как хорошее быстро заканчивается: тётушки собрались в дорогу. Тётя Маруся в хлопотах, две сумки полны продуктов:

– Захватите ещё картошки, моркови, лука.

– Спасибо, Мария Ефимовна! Сумки тяжеленные, их бы довезти.

Я по собственному опыту знала, как вкусна картошечка, когда есть нечего… Дом опустел, грустно стало без тётушек, захотелось увидеть маму.

Тёте Марусе нездоровилось: два года назад, зимой, поскользнувшись на ступеньке во дворе, упала, ударившись спиной. Появились боли, стало труднее ходить. Я растирала ей позвоночник настоями и мазями, а улучшения не было.

Доктор советовал не медлить, а ехать в Калинин на обследование и лечение.

Дедушка собирался покупать дом в конце деревни, там лес подступал к усадьбе. Мне изба не понравилась; наверно, ей сто лет: брёвна потемневшие, половицы прыгают под ногами – того гляди, провалишься.

– Дедушка, здесь плохо. Почему ты покупаешь этот сарай?

– Хороший дом стоит дорого. А я здесь сделаю ремонт, и будет свой угол.

– А где ты раньше жил?

– Что вспоминать? В нашем родовом гнезде районная больница, там светло и просторно. Только бы Маруся поправилась, а с трудностями я справлюсь: