Чтение онлайн

Однако пока в стороне оставался второй важный вопрос. О художественном салоне. Следовало бы съездить по выбранным ею адресам. Хотя, с другой стороны, не имея достаточных средств или хотя бы гарантированного решения о займе не было смысла особо торопиться и опережать события.

Наверное, подумала Анжела, для самостоятельного бизнеса мне недостает умения выжидать. Надо все же решать проблемы поэтапно. Вначале закрепиться по проекту с усадьбой. А уж потом переходить к другому. Но для нее художественный салон был главным детищем. Первый проект был слишком хозяйственным, чисто коммерческим мероприятием, не затрагивающим душу. Хотя, с другой стороны, как на это смотреть. Если как на гнездо для будущей семейной жизни…

Анжела на секунду оторвала взгляд от дороги, мельком взглянула на часы и удовлетворенно прищелкнула языком. Вполне уложились в намеченный график. Успели побывать вместе с Робером у Джины на очередном раунде деловых переговоров по поводу займа, а также проехать по нескольким объектам аренды помещений для художественного салона.

Пришлось немного поволноваться только по поводу займа. Вчера Джина позвонила Роберу в усадьбу и сообщила, что возникли проблемы из-за суммы запрашиваемого кредита. Кое-кому из руководства банка условия предоставления кредита показались чрезмерно льготными. Финансовые боги даже усомнились в ее компетентности как аналитика. Хорошо, что не поставили под сомнение ее порядочность.

Она предложила срочно пересмотреть расчетную сумму и условия выплаты кредита, чтобы сделать его более приемлемым для сионских мудрецов из банка. Вот и пришлось срочно выезжать в Нью-Йорк и потратить несколько часов на переделку бизнес-проекта и его финансового обоснования. Похоже, что потрудились не зря. Во всяком случае, Джина заверила, что новый вариант получился проходным.

И вот теперь они с Робером ехали по направлению к ее дому, где должны будут расстаться. Сегодня ночью или завтра утром, если исходить из сроков, определенных две недели назад в их устном соглашении. Ровно в полночь срок их сексуального контракта истекает, а следовательно, прекращают свое действие оговоренные в нем обязательства по горячему, изобретательному и неустанному сексуальному обслуживанию мистером Робером мисс Анжелы. День и ночь, ночь и день, в непрерывном любовном экстазе. Четырнадцать незабываемых дней и четырнадцать упоительных ночей подряд.

Но все уже почти в прошлом. Финиш двухнедельного эротического марафона. Конец всему этому великолепию, всему этому празднику жизни. Финал любовного спектакля. Стихают последние аккорды музыки, замолкают аплодисменты. Занавес закрывается. Актеры покидают сцену, зрители выходят из зала. Театр пустеет, входные двери закрываются, гаснет свет. Все погружается в темноту и забвение.

Да, подумала Анжела, как-то грустно все получается. Что-то вроде нового варианта сказки о Золушке последней четверти двадцатого века, в период развития сексуальной революции. Даже представила себе эту сцену. Королевская постель под балдахином в замке. Она покоится в объятиях юного принца. Он говорит ей нежные и сладкие слова, в промежутках между не менее сладкими и крепкими поцелуями. Его законная мужская гордость, словно ткацкий челнок, неутомимо снует туда и сюда, то погружаясь, то выныривая из нежных и сочных женских глубин, сплетая паутину экстаза, посылая волны удовольствия и радости по слившимся воедино телам.

И вдруг часы на стене начинают отбивать полночь. Всего двенадцать ударов. Первый, второй, третий… Принц вздрагивает. Потом делает по инерции последнее движение. Шестой удар часов. Он отрывает от нее свои руки и тело, свои жаждущие губы от ее чувственного рта… Восьмой удар. Боже мой. Он спрыгивает с кровати и устремляется к двери. Уже десятый удар. Сильным рывком он распахивает дверь и, в отчаянном прыжке, с последним, двенадцатым ударом исчезает за ней. Он просто растворяется в воздухе. Полностью и навсегда. А на полу, возле двери, остается… недоиспользованный и ненужный уже презерватив. Мужская замена хрустальной туфельки. И как она потом, по этому предмету из латекса, будет разыскивать его?

Черт, какие-то дурацкие мысли лезут в голову… Может, лучше подумать о заключении нового контракта. В идеале — бессрочного. Или хотя бы еще на пару недель. Чтобы попробовать разобраться в своих чувствах. Покопаться у себя в душе. И дать партнеру возможность проделать ту же самую работу. За эти две недели произошло слишком много, чтобы можно было это сбросить со счетов и стереть из памяти.

Вторая неделя ее отпуска в загородной усадьбе ознаменовалась целым рядом событий. Вначале приезд целой группы клиентов на ознакомительную экскурсию, в честь чего за счет заведения был дан торжественный обед, удачно приготовленный тетушкой Дороти и украшенный присутствием обаятельной и несравненной мисс Анжелы. Ей пришлось почти два часа вести искрометную светскую беседу, блистая умом, ослепительными улыбками и обтянутыми золотистой лайкрой красивыми коленями.

В результате недоверчивые поначалу контролеры превратились в обаятельных и доброжелательных гостей, готовых поставить свои подписи на листах из чековых книжек, с достаточно впечатляющими цифрами на них.

После обильного и вкусного обеда, кофе и сигар потенциальные клиенты слегка передохнули в номерах. Затем пикник продолжился на лоне природы. Они совершили моцион по окрестностям и постреляли из винчестера и кольта по импровизированным мишеням в виде ранее опустошенных ими же банок из-под пива. Это была идея дядюшки Джо, ружье, револьвер и патроны тоже его. Потом было барбекю с виски, пивом и плясками вокруг костра. Далее опять стрельба, на этот раз с целью проверки изменений в глазомере и крепости рук после каждого нового стаканчика виски, на фоне быстро темнеющего лесного пейзажа.

Наконец, уже ближе к полуночи, гости вернулись в «рыцарский замок», где их ожидал главный гвоздь программы — карточные игры. «На интерес, но по маленькой». По доступным и не слишком обременительным для них ставкам, в пределах толщины портмоне с привезенной на всякий случай наличностью. Сошлись единогласно на игре в покер.

Анжеле пришлось ретироваться к себе в комнату, так как разгоряченные гости начали слишком откровенно поглядывать на ее декольте. А приветливому и внимательному мсье Роберу пришлось извиняться перед присутствующими за «разыгравшуюся у супруги мигрень». Гости сразу поуспокоились. Брак — дело святое. Тем более что из всех присутствующих хозяин усадьбы показал наилучшие результаты в стрельбе из обоих видов оружия, даже после нескольких стаканчиков виски.

Правда, перед уходом Анжела взяла с него обязательство, что он не будет демонстрировать чрезмерно свои успехи и на игорном поприще. Чтобы у гостей не осталось впечатления о том, что их заманили в тайный игорный притон, а хозяин дома на самом деле профессиональный катала и шулер. Нельзя пугать потенциального клиента.

Она исходила при этом из собственного опыта. Накануне приезда гостей, когда они обсуждали общую программу вечера, Робер как раз и выдвинул эту идею. При этом скромно заявил, что располагает некоторыми навыками в игре. Именно эта скромность в высказывании и погубила доверчивую девушку.

Анжела предложила сыграть с ним в покер «на интерес». Ей как-то доводилось овладевать премудростями этой игры, будучи в гостях у очередной престарелой родственницы. И вроде бы неплохо получалось. Помогал аналитический склад ума и умение блефовать с невозмутимым лицом. Да еще сама предложила, чтобы ставками в игре были предметы одежды. Хотелось опробовать новый способ раздевания любовника, не касаясь его собственными руками.

В результате раздеваться пришлось ей, очень быстро и полностью. Вплоть до снятия сережек. И даже два раза отдаться этому бессовестному карточному проходимцу, поскольку она, в азарте и запале, после сережек удосужилась поставить на кон собственное тело. «Наглый и бессердечный канадский развратник», он же «гнусный обманщик из Квебека», без всякого стеснения и снисхождения в полной мере воспользовался представившейся ему возможностью.

Тем более что игра проходила на постели, и Анжеле, собственно говоря, не требовалось особого времени на приготовления, поскольку на теле после очередного проигрыша кроме загара не было уже ничего. А Робер, из ложно понимаемой солидарности, на добровольных началах снимал с себя некоторые предметы одежды, по возможности аналогичные тем, с которыми пришлось расставаться даме. Кроме бюстгальтера и сережек, конечно. Чем ускорял процесс выплаты задолженности и упрощал процедуру ее получения.