Чтение онлайн

По скрипучей деревянной лестнице она провела всю семью на второй этаж. В одну комнатушку поместили мать и Ариану, в другую, по соседству, — Альбуса и Аберфорта. При тусклом отсвете тающей свечи Альбус различил только, что помещение очень тесное, больше половины занимала широкая кровать, покрытая грубым шерстяным одеялом. Но ему было все безразлично: ужасно хотелось спать, он измучился за день. Поэтому, едва мальчиков оставили одних, он разделся, нырнул под одеяло и мгновенно провалился в глухой сон.

Разбудило его шипение Аберфорта и звук удара, словно рядом кто-то хлопнул по подушке. Промычав сквозь зубы ругательство, за которое наверняка схлопотал бы от отца затрещину, Альбус продрал глаза и приподнялся на локте. Лежавший рядом Аберфорт удовлетворено разглядывал оставшееся на наволочке красное пятно.

— Убил, — сообщил он с чувством выполненного долга. — Клопа убил. Всю ночь, гад, пил кровь.

— Какие мы чувствительные, к драклу, — прошипел Альбус. Однако сон постепенно спадал с него, и тело начинало зудеть. Очевидно, клопы успели полакомиться и его кровью тоже. И все же проснулся он вовремя: через пять минут мать постучалась в двери, потребовав, чтобы мальчики немедленно встали и умылись.

И началась их жизнь в гостинице миссис Скримджер: неуютная, полная неопределенности, и что самое скверное, проходившая практически под замком. Видимо, мать и миссис Скримджер вовсе не считали, что коридоры гостиницы (на первом этаже которой находился к тому же трактир) — подходящее для детей место, поэтому из комнат Альбусу и Аберфорту разрешали выходить только при крайней необходимости. Завтрак им приносила мать, воду в комнатах меняла, убиралась и забирала белье в стирку хозяйская дочь Джеральдина — высокая белокурая девушка девятнадцати лет. Она была довольно приветлива, и Альбус прикидывал, нельзя ли расспросить ее, к примеру, о Хогвартсе или хотя бы о деревне поблизости, однако Джеральдина появлялась у них в комнате на самое короткое время. На ней лежало слишком много обязанностей: она была единственной помощницей матери.

— Моя младшая сестра, Анджела, сейчас в Хогвартсе, — пояснила она однажды. — Когда она приезжает на каникулы, конечно, маме и мне полегче… Но Анджела вряд ли останется здесь: она слишком хорошо учится, чтобы ей губить себя в деревне. Даже если это Годрикова Впадина.

— Годрикова Впадина? — у Альбуса расширились глаза. — Значит, это здесь жили Певереллы, и Годрик Гриффиндор, и…

— И здесь был выкован первый золотой снитч, — согласилась Джеральдина, подметая пол. — Да, верно. На кладбище даже сохранилась могила Игнотуса Певерелла — ну, того самого третьего брата из сказки, помните? Я ее видела однажды.

— Врешь! — Альбус не мог выровнять дыхание.

— А врать-то мне зачем? Тоже еще, приехали, — обиженно фыркнула Джеральдина и, молча закончив с уборкой, ушла.

Альбус нетерпеливо заерзал, потом с презрением оглянулся на Аберфорта, пытавшегося починить башмак, и подпер подбородок руками. Когда-то давно мать прочитала ему сказку о Дарах Смерти. Альбус всегда был к сказкам довольно равнодушен, но оживился, когда она объяснила, что эта легенда основана на опытах, которые в самом деле ставили когда-то три брата — Антиох, Кадм и Игнотус Певереллы, — и предметах, которые они в результате получили: непобедимой волшебной палочке, камне, способном воскрешать мертвецов, и мантии-невидимке очень мощного действия. Альбус мечтательно вздохнул, представив, что такая мантия есть у него. И сейчас он мог бы не сидеть в набитой клопами клетушке в компании унылого братца, а гулять по окрестностям, может, посмотреть поближе на эту Годрикову Впадину. Может, там не только осталась могила этого Певерелла, но и сохранился его дом, в котором, наверное, целая куча артефактов — если за прошедшие века их не растащили, конечно.

— Тоже скучаешь, да? — неожиданно спросил Аберфорт.

— Ну да, — ответил Альбус по инерции.

— Вот и я, — Аберфорт тяжело вздохнул. — Так домой хочется. Чтобы все по-старому было. И чтобы папа с нами был. Как ты думаешь, Ал, его ведь не очень строго накажут? Ведь те мальчишки сами напросились…

— Они магглами были, дурья башка, — прервал Альбус. — Значит, отца накажут не только за убийство, но и за нарушение Статута секретности.

Про Статут секретности, по которому волшебники должны прятаться от магглов, тоже рассказала мама, едва у Альбуса начались выплески стихийной магии. О том, что отца накажут еще и за несоблюдение секретности, он подслушал в разговоре матери с миссис Скримджер, когда в один из первых дней жизни в гостинице удачно вышел в коридор.

Аберфорт зашмыгал носом.

— Ну и чего ты разревелся? Думать отцу надо было.

— Его… Его казнят, да? — Аберфорт уткнулся лицом в руки.

— Да не казнят, ладно тебе. Сырость развел, — Альбус сердито отошел к запыленному окну. Стекло заливал холодный осенний дождь. Погода испортилась сразу после их переезда. Ночами было так холодно, что согревающие заклинания, которые перед сном накладывала на постели и стены мать, помогали лишь на полчаса. Только то и спасало, что они с Аберфортом спали рядом и могли жаться друг к другу.

И все же, если бы не запрет выходить из комнаты, Альбус не жалел бы о переезде ни одной минуты. Не то, чтобы в Насыпном Нагорье ему плохо жилось, но видно, не было в нем чего-то, что прикрепляет человека к одному клочку земли, на котором стоит его дом. Отца, конечно, было жаль, но так как вестей о нем не приходило, то и думать о нем мальчик скоро перестал, как и о сестре, которую вот уже больше двух недель не видел. Они просто на время перестали интересовать его, в отличие от могилы Игнотуса Певерелла, от неведомой Годриковой Впадины и, пожалуй, от самой возможности снова вырваться на улицу.

Как нарочно, мать не оставляла их одних на срок, достаточный, чтобы Альбус мог незаметно улизнуть и успеть вернуться. Она, как было сказано выше, приносила им пищу, а кроме того, по-прежнему учила их грамматике, арифметике, истории и началам естественных наук. Утром, после завтрака, она объясняла сначала Аберфорту, а затем Альбусу новую тему и давала задание. После обеда приходила проверять. Аберфорт иногда спрашивал ее о сестре (про отца, видно, не решался), и мать сухо говорила, что Ариане лучше, но братьев к ней пока не пустят: она может из-за них разволноваться. Что ж, Альбус и не горел желанием видеть сестру: глупая девчонка не могла бы ему сказать ничего интересного.

Однако он заметил, что, кроме обеденного времени и проверки уроков, мать во второй половине дня не заходит к ним. Пару раз, выходя в коридор, он подкрался сначала к комнате Арианы и заглянул в замочную скважину, затем рискнул с лестницы посмотреть на общий зал. Матери не было ни там, ни здесь. Ариана в одиночестве сидела на кровати и листала книжку, миссис Скримджер помогала у стойки только Джеральдина. Так, может, кладбище Годриковой Впадины не так уж далеко…

Однажды, через полчаса после того, как мать, проверив уроки у них с Аберфортом, вышла, Альбус аккуратно прокрался в коридор и проверил, нет ли ее у стойки или в соседней комнате. Ее не было, и он решил, что пришло время действовать. Войдя к Аберфорту, Альбус демонстративно хлопнул дверью и толкнул брата в плечо.

— Чего тебе? — буркнул Аберфорт.

— Чего-чего… Надоело, что ты тут сидишь все время. Достала твоя кислая рожа. Можешь убраться, чтобы я один побыл?

Альбус влез на кровать и отвернулся к стене. Минуты не прошло, как хлопнула дверь: брат обиделся и ушел, видимо, жаловаться маме. Конечно, он ее не найдет, усядется с Арианой, да и заболтается, пожалуй. Таким образом, ненужный свидетель оказался устранен.

Еще чуть-чуть подождав, Альбус накинул куртку (он помнил, что на дворе уже холодно), осторожно вышел в коридор и, прижимаясь к стене, стал спускаться. Миссис Скримждер подсела за стол к какому-то красномордому толстяку, заказавшему пиво, Джеральдины не было видно. Кажется, ему удалось проскользнуть незамеченным.