Чтение онлайн

– Подожди. А почему я извращенец? Я же просто ухаживал за тобой, и только.

Все, что я говорил, звучало как-то особенно по-идиотски, но никто из нас даже не улыбнулся.

– Так ты же...
– вдруг замялась Лена, - это... импотент. Подожди, ты хочешь сказать... Так ты что, вправду за мной ухаживал?

"Ну вот - явный "делириум тременс", белая горячка по-народному", пронеслась в голове мысль, пока я ржал, как табун лошадей на переправе. Так продолжалось минут пять, и наконец я из себя выдавил:

– Ты не поверишь...
– и снова стал ржать, подавившись дымом.

Посмотрев на меня еще некоторое время, рассмеялась и Лена. Ее смех ни на йоту не был здоровее, чем мой.

– Ты понимаешь, когда я для всех... а тут один... у-х-ха-жи-ва-ет... извращенец чертов...
– женский голосок всхлипывал и срывался, но суть сказанного понять было не сложно. В ответ я тряс головой, вытирал слезы и добавлял:

– ... кофе предлагал...

– ... и комплименты... о-о-о-о, не могу...

Я представил, как звучали мои заигрывания в этих обстоятельствах, и от смеха сполз на пол.

– А мне Вадик сказал, что ты хороший делопроизводитель, - успокоившись, произнес я.

– Я и была хорошим делопроизводителем. А мне он сказал, что ты программист.

Тут я снова не удержался. Ржать я уже не мог и стал тихонько хихикать, закрыв глаза рукой.

– А я и есть программист, - сквозь слезы прохрипел я и, увидев вдруг побелевшее лицо Лены, на котором резко исчезли все следы смеха, перешел к следующей стадии истерики. Стал икать.

– Подожди, - проговорила девушка дрожащими губами, - ты знаешь, как отсюда выйти?

Я все-таки налил себе вина. Наполнил и второй стакан.

– Успокойся. Я же сказал - я тут хозяин. Почему хозяин не может быть программистом?

– Ну да. Или почему нельзя просто поухаживать за проституткой, выдохнула Лена и сползла со стула. Напряжение перевалило за красную черту, и ее сознание решило отдохнуть.

Уважая право женского организма на покой, я решил воспользоваться небольшим перерывом и закурил новую сигарету. Руки дрожали, и сигарета никак не хотела нормально гореть. На третьей затяжке я понял, что она горела бы лучше, не пытайся я раскуривать фильтр. Внимательно рассмотрев предмет в своих руках, я решил, что у меня есть выбор. Либо курить остаток как "Приму", либо закурить новую. Еще через три минуты я достал из пачки новую. Дубль два.

Лена под стулом начала шевелиться. В поле моего зрения вначале показалась ее белокурая головка, а за ней ореховые глаза с черными кругами от туши. Постепенно выдвинувшаяся часть оказалась достаточной, чтобы ее можно было расположить на стуле, а ее состояние - устойчивым для хватательного движения. Я имею в виду стакан. Сегодня моим запасам явно не повезло. У меня было предчувствие, что до конца дня им не повезет еще больше.

– Отдохнула?
– нагло спросил я.

– Ухум, - прозвучало из стакана.

– В основном мне уже все понятно. Я только не понял: ты до работы на меня была делопроизводителем или... "девушкой"?

– Ты не поверишь, - произнесла Лена, невольно хихикнув.

– Значит - "девушкой"?
– хихикнул я в ответ.

– Я же говорила: не поверишь. Делопроизводителем, - вздохнула она и полезла ко мне в пачку.

– Слушай, а если я сейчас кокаин выну? Ты же вроде не курила и не пила?
– спросил я, подавая ей огонь.

– Так было по контракту. Ну а теперь, раз ты молчишь - значит можно. Кстати, от кокаина я бы отказалась, - снова улыбнулась она.

– А какого черта ты вообще его подписывала, этот контракт?

– А ты считать умеешь?
– зло огрызнулась она. Улыбка куда-то исчезла и Лена спокойно, как будто читая приговор, продолжила:

– Ты знаешь, сколько зарабатывает делопроизводитель?

– Долларов восемьдесят?

– Ага, восемьдесят. Только гривень. А если хочешь хотя бы полтинник баксов иметь, то в твои обязанности сразу будет входить спать с директором. Причем не всегда с одним. "Твой" контракт на два года. По пять тысяч в месяц. Это получается: выйдя отсюда, я бы имела сто двадцать тысяч долларов. А это знаешь что значит?

– Догадываюсь, - усмехнулся я.
– Квартира, машина, отдых в Швейцарии.

– Догадливый, - голос Лены наполнился нескрываемой злостью.
– Я только немного уточню. Квартира - чтобы не сидеть на шее у тетки вдвоем с матерью, а все остальное отменяется. Оставшиеся деньги расходовались бы с максимальной экономией на жизнь. Ты пробовал когда-нибудь прожить вдвоем месяц на пятнадцать долларов?

– Теперь понятно. Извини. Я все уже знаю, или есть еще что-то, о чем ты не успела рассказать?

– Вроде все. А что ты теперь делать будешь?

– Ну, не знаю. А что, есть предложения?

– Я бы в первую очередь с "глазами" разобралась, - посоветовала Лена.

– Хорошо. Я с ними поговорю, тебя больше трогать не будут.

Я думал, что время смеха уже прошло, но Лена снова рассмеялась.

– "Поговорю". Кто же со смертниками разговаривает. Тебя завтра же пристрелят.

– В смысле? С какими "смертниками"?

– Так ты и этого не знаешь?
– вдохнула девушка.
– "Глаза" твои набраны Вадиком среди приговоренных к смерти преступников, имеющих военную подготовку. Теперь понятно?

– М-м-м-да, - только и мог выговорить я.
– А Макс?

– Повар, - махнула рукой Лена.
– Что от него требовать.

– Все, - я встал.
– Ты честно отработала нашу договоренность. Дальше по желанию: или к маме, или на контракт ко мне. Обязанности - вести мои бумажки. Все. Ни с кем спать я от тебя не требую. Поймаю на проституции пристрелю. Ясно?

– Ясно. Можно маленькое дополнение?

– Давай.

– Мне вменяется в обязанность спать с тобой, - отрапортовала Лена бодрым голосом.

Мне пришлось сесть обратно на стул. Похоже, у способности удивляться тоже есть свои пределы.

– П-почему?
– вопрос выдавился из меня, как из тюбика.

– По трем причинам, - спокойно ответила она.
– Во-первых, ты же сам за мной ухаживал, во-вторых, я не собираюсь "в монастырь" на два года. И самое главное: если ты не объявишь, что я принадлежу тебе, то остальные станут меня делить, что бы ты им не говорил. Убедительно?

– Пожалуй, - мне вдруг стало неловко продолжать разговор.
– Но знаешь, давай оставим только третье объяснение. Я же не могу тебя в этом ограничивать или приказывать.