Чтение онлайн

Никто не постучал в дверь и не напомнил ему, что давно пора вставать. Он даже не знал, один он дома или отец ещё здесь. За дверью было тихо.

Лерка с Мариной съехали в тот же вечер. Собрались и вызвали такси. Лерка не сказала ему больше ни слова. Она даже глаз на него не подняла.

Когда дверь за ними закрылась, отец некоторое время стоял неподвижно, потом взялся за дверную ручку, то ли для того, чтобы запереть, то ли намереваясь выйти следом. Не сделав ни того, ни другого, он обернулся, посмотрел куда-то мимо Саньки, провёл рукой по лицу сверху вниз и покачал головой. Потом молча скрылся в спальне.

На следующее утро за завтраком он произнёс:

— А если бы ты в самом деле убился?

Санька не нашёлся с ответом.

Больше отец с ним не заговаривал.

Вот уже две недели они снова жили вдвоём. Санька добился своего.

«Интересно, сколько это может продолжаться? Покуда батарейка не сдохнет?» — подумал он, щёлкнув наконец рычажком будильника.

Отец обувался у порога. Увидев Саньку, он кивнул:

— Я пошёл. Позавтракать не забудь.

Санька прошлёпал в ванную. Новый кран с шипением выпустил воду. Кроме него да двух рядов кафельной плитки, здесь ничего не успели сделать. Ванная так и осталась недостроенной.

Умывшись и намочив голову, Санька потянулся за расчёской. На пол что-то упало. Это была Леркина заколка для волос. Они с Мариной собирались так стремительно, что в квартире до сих пор обнаруживалась то Маринина помада, то Леркины тетрадки. Всё, что находили, отец с Санькой, не сговариваясь, оставляли на своих местах.

Санька поднял заколку и положил её на полочку.

Он вышел на улицу и глубоко вдохнул морозный воздух.

Несмотря на начало декабря, снега в городе не было. Может быть, для тренировок это и неплохо. Но общее состояние обманутого ожидания зимы мешало замечать вокруг хоть что-либо хорошее.

Земля лежала голая и иссушенная, словно обветренная кожа. Солнце не показывалось. Тучи проплывали над городом, тяжёлые и тёмные, похожие на стаю китов. Они двигались так медленно и устало, что становилось боязно за крыши многоэтажек, которые они, казалось, запросто могли раздавить.

Площадку для тренировок после разгрома привели в порядок и встречались по-прежнему. Но что-то изменилось. Никто не знал, чего ждать, и потому все нервничали. То ли противник коварно затаился, то ли учинённый на площадке беспредел был всплеском агрессии с его стороны, достаточным для того, чтобы показать свою силу и на этом успокоиться.

Санька чуял, что Ворлог где-то близко, что именно теперь, когда так короток день, он необычайно силён и нагл.

После того как Максим рассказал о нём, Санька вообще не мог отделаться от ощущения, что чудовище постоянно находится рядом и следит за ним. Но что делать, Санька не знал. Сейчас ему вообще, пожалуй, хотелось закрыть глаза и заснуть. Чтобы всё решилось само собой.

Лерка на тренировках больше не появлялась. На расспросы о ней Санька пару раз ответил что-то невразумительное. Ребята решили, что девчонке просто надоело. Переблажила, и всё. Кроме Саньки, может быть, только Максим знал об истинной причине Леркиного отсутствия. Да ещё Лёха.

— У отца из-за тебя неприятности, — сообщил он на следующий день после Санькиной выходки в автошколе.

Санька молчал. Что он мог сказать в свое оправдание?

Отношения с Лёхой заметно похолодели. Впрочем, и между остальными не было прежней теплоты. Её будто сквозняком выдуло. Старшие с приездом Сергея тоже как-то постепенно обособились.

Тревожные наступили дни…

— Это уже не смешно, — заметил Максим, оглядывая Богдана.

Тот снова пришёл побитый.

— Это ещё что! Видели бы вы Пашку! — отозвался Богдан.

— А что с ним? Что вообще произошло?

— Да всё то же. Продолжение следует, Макс!

И Богдан рассказал, что на балконе у одного из тех, с кем они подрались в прошлый раз, кто-то написал нехорошие слова. Баллончиком, той же красной краской.

— И они решили, что это вы, — сделал вывод Максим.

— Вообще-то, похоже, это и правда кто-то из наших, Макс. Ведь четвёртый этаж. Кто туда ещё полезет? Да и зачем? А надпись во весь балкон.

— А что написано-то? — решил уточнить Лёха.

Богдан ответил.

Санька усмехнулся. Да, это было обиднее, чем «казлы».

— Ну а Пашка как?

— В общем, ничего серьёзного, бровь ему рассекли. Пришлось швы накладывать. Теперь дома сидит, рожу прячет.

— Вот досада! Кто же это мог сделать?

— Это я накарябал, — откликнулся Илья.

— Ты?! — изумился Максим. — Зачем?

— А чего они? Ждать, что ли, когда нам вообще в глаза плюнут? Они ведь думают, что мы тут сидим и пикнуть боимся.

— А забраться на четвёртый этаж и писать всякую гадость — это смело, да! — насмешливо произнёс Максим. — Ночью небось лез, чтоб никто не видел?

Илюха предпочёл не уточнять время.

— Ты хоть понимаешь, что других подставил?

— Откуда я знал, что на Пашку с Богданом подумают?

— Не в них дело, — поморщился Максим. — Неужели тебе только для этого нужно было учиться по стенам лазать?

— А для чего? — неожиданно обозлился Илюха. — Ну для чего? Чтобы влезть на крышу и втыкать от заходящего солнца? Да вы глаза разуйте! Кругом хищник на хищнике! Не ты съешь, значит, тебя съедят! А вы ещё в спасателей не наигрались…

— Илюха, ты что? — вмешался Никитка. — Что ты такое говоришь! Какие хищники? Мы же вместе. Как одна семья!

Илюха насмешливо посмотрел на него.

— Ну-ну, — произнёс он. — Семья. У тебя что ни компания, то семья. Ты ещё своих домашних вспомни. Всё родню ищешь…

Никитка побледнел. Несколько мгновений он стоял неподвижно. Потом часто-часто заморгал, попятился и побежал прочь.

— Ник! — Максим дёрнулся следом.

— Я догоню, — негромко бросил Денис и рванул за Никиткой.

Максим повернулся, сверкая глазами:

— Ну, Илья!

— Да идите, вы! — вдруг в сердцах произнёс Илюха. — Надоели. Без вас обойдусь.

Он поднял рюкзак, усмехнулся и зашагал в сторону обитаемой части парка. Его не удерживали.

Санька взглянул на Максима. Тот стоял бледный, стиснув зубы.

Денис вернулся один.

— Не догнал, — сообщил он.

Максим вздрогнул.

Санька прекрасно понимал, что он чувствует. Что же делать, если рядом с ними всегда были и будут те, для кого паркур — всего лишь средство для достижения своих целей? Однако вправе ли Санька осуждать того же Илюху после того, что натворил сам!