Чтение онлайн

Не скажу, что вся эта муси-пуси-хуйня надоела мне до смерти, нет. В любом случае время надо было как-то убить, и RR-овцы это делали, главное – в другом. Просто к моменту бурного расставания с бывшей соотечественницей ебаное Джоново мороженое окончательно разъело в моем желудке суп, который, в свою очередь, мгновенно вступил в реакцию с салатом, перемешавшимся к тому времени с пивом, кофе и соками. Как говорится, все это входит просто, выходит красиво.

И тогда я побежал, изрядно удивив своим поступком соратников. Я бежал быстрее кинематографической Лолы и литературного Кролика. Я бежал, не успевая вытирать выступавшие на глазах слезы. Я бежал и настраивался на самое страшное. На то, что не добегу. И предпосылки тому были более чем очевидными. Где находится наш хостел, я не знал и не ведал о том, что нарезаю круги вокруг нашего бывшего пристанища.

Я бежал, уверенный в том, что сейчас, с секунды на секунду, произойдет то, о чем и подумать страшно. Я бежал и кричал, рассчитывая на то, что истерика мне как-то поможет.

Когда я бежал по какой-то безлюдной площади, в левом полушарии мозга возникла идея, что мне придется делать это прямо тут, а в правом заворочалась злодейка-мысль, что все здесь утыкано камерами наблюдения и сиренами. И тут, слава тебе господи, показался наш хостел, вид которого, как назло, лишь усилил происходящие в животе процессы.

Вынеся с разбегу входную дверь и страшно напугав сидевшего за стойкой регистратора Николу, я бросился по лестнице, выискивая спасительный указатель. Как бы не так! Так как у меня не было сил взбежать наверх, нужно было осуществить желаемое только в фойе и никак иначе.

Врываясь в помещение за помещением, я неожиданно увидел знак «Туалет для инвалидов», куда и влетел, вдребезги разбив стеклянную дверь. Тем самым я открыл каждому проходящему мимо вид на самого себя, взобравшегося на самый высокий унитаз, какой я только видел в своей жизни.

Ощутив, что такое настоящее счастье (раньше думал, что изведал это в 1999 году! [68] ), я спустился вниз, но ненадолго, так как очередное слияние остатков мороженого и острого супа заставило меня вновь навестить инвалидную комнату.

А потом еще и еще. И так вплоть до автовокзала, где я, похоже, побил все рекорды в известной вам области. Соратники же, суки такие, смеялись мне вслед. Как они доказывают сегодня, смешливость эта была вызвана не моими проблемами, а видом некоторых пассажиров (назвать их людьми я не решусь), ожидавших автобуса на Лондон.

Не стану описывать африканских негров в одеяниях своих племен и со связками человеческих зубов на шее, равно как и арабов с хоккейными сумками, из которых выглядывали стволы калашей и провода от кустарно выполненных бомб, остановлюсь только на одном пассажире, о котором мы с Джоном вспоминаем и по сей день.

Это был глубокий старик в распахнутом, некогда дорогом пальто из верблюжьей шерсти, надетом на голое тело. Он был обут в сущие опорки, так как назвать это обувью не поворачивается язык, а про отсутствие носков я и говорить не буду, сами догадались небось. Брюки были ужасны. Однако самое интересное заключалось в том, что все тело этого полуголого человека покрывали татуировки, отсылавшие к посещенным им тюрьмам.

Так вот, дорогие друзья, чел этот отправлялся в Лондон точно так же, как и мы, чтобы, по всей вероятности, увеличить число своих синюшных рисунков. В общем, это был последний штрих к картине «Приближающийся к столице пиздец» с нашим участием на заднем фоне полотнища.

На этом можно было бы и закончить, однако приключения все еще продолжались. Начались они с того, что я не пожелал сдавать в багаж все свои многочисленные пакеты с «генри ллойдами» и «пол-н-шарками», тем самым лишив себя сна на протяжении всего пути.

Джон оказался примерно в той же ситуации, завалив проход своими «стоун айлендами» и «барбарисками».

И на всю эту кучу, вы не поверите, Джимми взгромоздил коробки с гамбургерами и сэндвичами, на которых защитники Брестской крепости могли бы продержаться вплоть до окончания войны в Персидском заливе.

Белыч же взял с собой в салон одну лишь футболку Вокса, которую он собирался разглядывать в поисках изъянов до самого Лондона.

Поэтому пассажиры, подходившие к нам вплотную в поисках своего места, тут же посылались на хуй вне зависимости от цвета кожи и наличия билета.

Идиоты, неужели они не видели, что здесь баррикада? И когда не мытьем, так катаньем они все-таки добивались своего, я не завидовал их дорожным ощущениям. Буквально каждую минуту на отвоевавших свои места пассажиров валились наши пакеты, либо им капало на голову что-то липкое и несмываемое из Джимминых коробочек.

Следующим эпизодом, достойным описания, стала история с моим выходом подышать воздухом на одной из остановок. Наш автобус стал останавливаться с интервалами двадцать–двадцать пять минут, чтобы выплюнуть одних, заглотить других и предложить оставшимся выйти наружу для посещения туалетов. При этом водила призывал к очищению желудков и мочевых пузырей не со своего места, а расхаживал по всему салону, пробуждая своими воплями даже останки викингов, покоящиеся под асфальтом. Достал нас орущий водитель до такой степени, что Джон был вынужден покрыть его семиэтажным матом, после чего злоебучий водила подходил к нам и нашептывал свои призывы на ухо через каждые пять минут, если не меньше.

В конечном итоге я решил выйти, чтобы не дать этому шоферюге по роже. Или чтобы не стать свидетелем расправы, учиненной над ним Джоном. Но, не успев толком устроиться на скамейке, заснул, умаявшись. Проснулся я оттого, что кто-то теребил меня за плечо, вопрошая: «What’s your coach, mister?» Для тех, кто не понял, в чем здесь подвох, сейчас все объясню. В Англии, оказывается, словом «коуч» именуют рейсовые автобусы, а «басами» – маршрутные и туристские. Мы же привыкли понимать под «коучем» [69] нечто совсем иное. Так вот, еле-еле разлепив глаза, я все-таки заставил себя сопроводить надоедливый вопрос «What’s your coach?» решительным ответом: «Alex Ferguson!»

Ох, друзья мои, надо было видеть харю этого садиста! Перекосоебило его так, что и сегодня, наверное, не пришел в норму. Скорее всего, работает ныне сторожем. Ну а меня, когда сон разума завершился, эта история изрядно позабавила. А может, и вас тоже?

В центре последней смешной ситуации, возникшей по мере нашего приближения к Лондону, вновь оказался я. Уж не взыщите за нескромность. Если вы помните, я не переводил часы на местное время, продолжая жить по московскому. Это было необходимо, чтобы правильно рассчитать продолжительность сна, с которым у меня в последнее время одни сплошные проблемы. Увы, неперевод часов привел к тому, что на одной из остановок в 6.05 по Москве я быстро собрал всю свою поклажу и вышел из автобуса, уверенный в том, что мы приехали в Лондон. Вот и стоял тупо, дожидаясь соратников и проклиная их за нерасторопность. Слава богу, какая-то волшебная сила заставила меня повернуться. И я увидел огромную надпись, извещавшую о том, что это Бирмингем.