Полюби меня красного
Шрифт:
Я ощущал, представлял, настраивался, вспоминал близких и умирал, пока наша комната не огласилась душераздирающим воплем, сорвавшимся с уст спящего, заметьте, Джона Боя. Похоже, что вы и без меня догадались, кто из нас способен на столь истошный и протяжный крик в состоянии пьяного забытья. Да, действительно, это был он, и только он, Джон Бой, полный сил и стремления к борьбе даже без сознания. В связи с тем, что Белыч с Джимми не вздрогнули и даже ухом не повели в ответ на дикую выходку Джона, я решил самостоятельно разобраться в случившемся.
Первым делом следовало выявить информацию, заключенную в этом вопле. Другими словами, определить «мессидж», как выразились бы в таких случаях кинокритики и устроители фестивалей. И уже затем можно было докапываться до причины рождения такого сверхдецибельного саунда.
Как обычно, я оказался прав в своих гипотезах, традиционно зиждящихся на хорошем знании устремлений соратников. Равно как и на большом личном опыте общения с ними. Белыч и Джимми просто храпели – их жизнь удалась, точнее, деньги кончились и покупать стало не на что. А вот Джону явно чего-то не хватало для полного счастья. Но чего же именно?
Перебрав в памяти все его приобретения, я так и не смог выявить ни одной фирмы по производству одежды, обслуживающей хулиганские вкусы, которую бы не прибрал к рукам наш неистовый ирландец. К тому же, прямо как у Антона Семеновича Шпака, счет его покупкам следовало вести в геометрической прогрессии. То есть «Бен Шерман» – два, «Фред Перри» – четыре, «Генри Ллойд» – восемь, «Стоун Айленд» – большой пакет, «Берберри» – мешок с сумкой и т. д. А ведь еще пару раз как минимум он посещал все эти магазины в одиночку! Интересно, кого же я пропустил?
И вот тогда пришло время проникнуть в саму суть Джонова вопля. К сожалению, обратная последовательность моих действий была вызвана крайним похмельем, не позволявшим грамотно проводить расследование. А ведь мессидж был, да еще какой! Когда же раздался повторный вопль, стало возможным определить, что именно Джон прокричал во сне. И этими кодовыми словами были «Ральф Лорен, блядь! Забыл!».
На самом деле звучало это как «Рраллаблазабл» и отдаленно напомнило мне «Алла бесмилла иль-рахман!», несущееся с мечетей, но это так, к слову. К Джону эта сентенция никак не относится. И я очень надеюсь, что он не дочитает мой роман-путешествие до этого места.
Издав третий вопль, уже не нуждавшийся в дешифровке, Джон открыл глаза и тут же издал четвертый. По всей вероятности, только сейчас он испытал настоящий ужас. Полагаю, что во сне он не мог осознать всю глубину своего морального падения.
«Что же это такое деется? – произнес он, повернувшись ко мне, словно ища утешения. – Столько дней здесь кантуемся, а про Ральфа забыли, уроды!» В ответ я покивал ему в знак согласия, хотя в глубине души был уверен, что встреча с Ральфом ничем хорошим не кончится, так как денег оставалось только на билет на матч с «Арсеналом». Правда, мы еще не знали реальной цены билетов.
У меня на встречу с «анонирами» было припасено чуть более ста фунтов. Оставшееся бабло предполагалось потратить на автобусную экскурсию со всеми вытекающими из нее тюссо, вестминстерами, тауэрами, музеями, пароходиками, а также пивом и вискарем – неизбежными туристскими атрибутами. Да еще майка какая с Дэвидом может повстречаться! В общем, настала пора считать копейки, пока никто не видит.
Однако Джон, будто бы прочитавший мои скорбные мысли, тут же предложил следующий выход. Первое – ни на какую экскурсию мы не едем, так как уже побывали в Лондоне и познакомились с его главными достопримечательностями. Из слов Джона вытекало, что это первая из моих возможных экономий. Второе – сейчас мы пойдем опохмеляться и, придя в себя, вернем способность мыслить рационально. То есть, приобретая тряпки, не забудем о футболе и алкоголе (рифма?).
«Стало быть, ты на одежде собрался экономить?» – поинтересовался я у Джона, совершенно сбитого с толку этим вопросом. «Нет, это ты будешь на ней экономить, – ответил изумленный Джон. – А не то вообще все просрешь, как в Манчестере, красный Генри Ллойд, понимаешь!»
Теперь уже я оказался донельзя смущенным. Нет, не из-за прозвучавшего эпитета, а из-за нахлынувших воспоминаний о том, чем для меня мог обернуться выезд в Бирмингем в новых белых теннисных туфлях. Отогнав от себя тревожные мысли, я продолжил разговор с Джоном.
В ответ на мой резонный вопрос: «А тебе-то зачем экономить?» последовало убийственной силы объяснение: «Как знать, как знать, чем мой визит к Ральфу может закончиться...» Разгоняя похмелье, я решил немного подискутировать, восстанавливая способность мыслить: «Но ведь он не настолько крутой, этот Ральф, чтоб совсем тебя без бабла оставить?»
Помолчав и пожевав губами, Джон направил свой туманный взгляд в серое январское небо Лондона и молвил: «Еще не известно, кто кого, он меня или я его!» ПАУЗА.
«Неужто ты решил магазин бомбануть?» – ужаснулся я такой перспективе. «Да нет, и в мыслях не было, хотя теперь подумаю», – ответил Джон, использовавший слово «бомбануть» в сугубо буржуазном смысле, то есть «напокупать» в духе Ричарда Гира в «Красотке». Однако уже через мгновение он подкинул мне новую головоломку: «На самом деле я еще посмотрю, как там на мои „стоун айленды“ отреагируют. Если лыбиться начнут, как параши, то тогда я себе еще кучу „камней“ нарочно насобираю. Чтобы Ральфу жизнь медом не казалась».
Вскоре не в меру раздухарившийся Джон описал мне реакцию продавцов в «Акваскутуме», которых он собирался тестировать тем же способом. Правда, на этот раз в ход должны были пойти другие бренды. «Барбариска-то от них в двух шагах, если что», – уточнил свою мысль и намерения Джон, окончательно пришедший в себя и порозовевший от предвкушения грядущей победы над другом-приятелем Ральфом, с которым ему страх как хотелось пересечься.
Завершилась наша дискуссия тем, что Джон издал воинственный вопль «Вперед, вперед, красный Ральф!» и спрыгнул вниз со шконки. Означало это, что и мне следовало собираться в путь-дороженьку. А не то встретит еще в гостях у Лорена продавщицу-эмигрантку – и все, конец торговле.
Однако судьбе было угодно, чтобы компанию Джону в розыске Ральфа составил сам Красный Фюрер, этакий искатель пропавшего ковчега, новоявленный Индиана Джонс, как я уже говорил, нежданно-негаданно объявившийся в нашем номере ни свет ни заря. Если быть до конца точным, то в десять по московскому, что для Вождя нашего движения было не просто несусветной ранью, а чем-то поистине запредельным. На взгляд Никит-аха, примерно в это время расставался с бессмертием вампир Носферату, погубленный, как известно, криком петуха и первым лучом солнца. Так что сами видите, какие вещи футбольные бренды с вождями делают! А еще кричит на каждом углу, что ненавидит все эти «списки Бримсона»!