Чтение онлайн

А ветви песика все раскачивались.

Молча, словно в трансе, мать и дочь вышли из больницы и на деревянных ногах направились к машине.

Ласточки как умалишенные носились над головой, ловя насекомых, и неистово оповещали о скором лете. Жаркое солнце ласкало лоб и щеки Киры.

Она остановилась и вгляделась в чистое голубое небо, испещренное зелеными листьями огромных кленов над головой. Еще прохладный ветер подбросил волосы, принеся приторно сладкий аромат сирени.

За это Кира и любила Севастополь. Осень здесь длилась вплоть до февраля. Снега крымские дети почти не видели. Зима, длившаяся всего пару недель, отличалась пронзающим ветром и отсутствием солнца. Но потом выходило солнце, и словно кто-то опускал рубильник под названием “лето”: весь мир начинал преображаться, просыпаться.

Именно весна – всегда была любимой порой Киры. Была. До сегодняшнего дня.

Диссонанс атмосферы на улице и того ощущения, что ее мир кирпичик за кирпичиком рушился, выбил почву из-под ног.

Лицо Киры исказила гримаса.

Все словно издевалось над ней: цветы душили своим ароматом, солнце смеялась ей в лицо. Ворон пронзительно прокричал: “Рак”.

Голова начала гудеть и вдруг остро захотелось спрятаться от всего в теплой уютной кроватке.

Девушка резко дернула головой и посмотрела вперед на маму, что шла к припаркованной машине. Ее фигура словно стала меньше, хрупче. Она брела, с трудом переставляя ноги, и даже не заметила, что Кира отстала.

А девушке все это казалось нереальным сном.

Это был худший день в жизни Киры.

*

Кира глубоко вздохнула и почувствовала слабую боль в груди при полном вдохе. А ведь так было уже больше недели, еще до появления сильного кашля, но она упорно на это не обращала внимания.

Она все думала, что все это само пройдет…

Кира встряхнула головой и посмотрела на себя в зеркало.

– Это все ошибка, – сказала она своему отражению, но даже себе самой показалась не убедительной.

Небольшая двенадцатиметровая комната вмещала в себя кровать, шкаф, письменный стол у окна. Вся стена рядом со столом была увешена грамотами олимпиад. Чуть ниже грамот на специальной доске кнопками были приколоты правила и заметки, что выписывала Кира для лучшего запоминания.

На столе лежали раскрытые учебники и сборники тренировочных тестов ЕГЭ.

В единственном пустом углу стоял небольшой мольберт, на котором покоилась незаконченная картина, начатая еще девять месяцев назад.

Кира срезала этикетку с нежно-розового платья, которое она купила всего неделю назад, а, казалось, что прошла вечность. Заколов волосы заколкой у лица, Кира присела и застегнула блестящие туфли.

Воздух в доме со вчерашнего дня сгустился. У всех были натянуты нервы как струны. И дом перестал быть местом защиты и отдыха, здесь пахло горем, слезами и отрицанием.

– Я пойду. Маша – моя лучшая подруга, – твердо произнесла Кира, собираясь опять отстаивать свое право пойти на день рождения к подруге. Она вскинула глаза на маму. Темные волосы взметнулись. Кулон на шее в виде звезды блеснул при холодном свете ламп.

– Иди, дорогая, – встал между ними папа и криво улыбнулся. Мама резко отвернулась, и от этого Кира почувствовала себя еще более виноватой.

Мама не хотела, чтобы Кира куда-то шла. В принципе, девушка могла понять почему, но находиться дома уже было невозможно. Красные, заплывшие глаза мамы пронзали сердце Киры.

– Повеселись. И не думай ни о чем, – все же произнесла мама, повернувшись обратно. Папа поравнялся с ней и обхватил ее плечи рукой. – Это все точно ошибка. В понедельник пойдем к другому доктору…

Но голос ее сорвался и она, шумно втянув воздух, повернула голову, так, чтобы Кира не увидела ее накатившихся слез.

– Если вдруг что… – папа помедлил, не решаясь произнести страшные слова “если станет плохо”, – звони.

Кира кивнула и, перекинув сумку через плечо, махнула родителям. Она была рада вырваться из дома. Каким-то внутренним чутьем она понимала, что это были её последние беззаботные выходные.

Выйдя на улицу, она почувствовала свободу и решила забыть обо всем, по крайней мере, до завтра.

Подъехавшее такси уже было наполнено подружками.

– Кира! – крикнула Маша, вылезая из окна. От мерцающей надписи “Happy Birthday” на голове Маши рябило в глазах.

– С днем рождения! – широко улыбнулась Кира и сунула имениннице маленькую коробочку с подарком.

Водитель глупо улыбался, глядя через зеркало заднего вида на молоденьких девиц на заднем сидении. Кира села впереди.

Такси, загудев, тронулось.

– Так почему же тебя не было в школе? Ты так и не ответила мне вчера на сообщение.

Кира разочарованно скривилась и натянула улыбку.

– Я ходила к доктору. Сами знаете наши поликлиники… В очередях можно весь день просидеть…

– Аааа.. Ну и как? Это из-за того что ты кашляла сильно, да? У тебя не туберкулез? – деловито спросила Маша. Она хотела поступать в медицинский университет в Симферополе и любила изображать из себя доктора.

– Нет. Его нет, – махнула головой Кира и решила сменить тему. – Вы же помните, что я петь не буду?

Оля и Маша хитро переглянулись.

– Да, конечно… Мы помним, что наша “Мисс благоразумие” не делает то, что может привлечь внимание окружающих.

Кира закатила глаза и отвернулась к окну.

Оля отвлеклась на чирикнувший телефон и вскрикнула. Водитель испуганно ударил по тормозам. Колеса взвизгнули, и машина, дернувшись, остановилась. Машины за ними начали сигналить. Девочки испуганно вжались в сидения.

Таксист обернулся:

– Что случилось?

– Пппростите… Я просто эмоционально среагировала на сообщение. Я не хотела вас пугать.

Водитель выругался так смачно, что уши девчонок скрутились в трубочку.

Округлив глава, они проследили, как таксист завел автомобиль. Девочки все ловили на себе его недовольный взгляд через зеркало заднего вида.

Так они проехали к дому Кати, которая радостно влетела в такси и разом разрядила обстановку. Кира отвернулась к окну и слушала в пол уха шепот девочек. Они обсуждали предстоящие экзамены, выпускной, а Кира, уткнувшись лбом в прохладное стекло, все смотрела, как мелькают огни ночного города за окном.