Чтение онлайн

— Поздравить графиню… съ сыномъ.

— Да разв? можно?

— Можно, можно, она очень бодро себя чувствуетъ, только не давайте ей говорить, вы останетесь за перегородкой.

Вступилъ я все такъ же смущенный въ спальню, куда до т?хъ поръ ни разу не проникалъ. Шелковая зеленая занав?съ разд?ляла эту большую, барскую, н?сколько угрюмую комнату. Въ первой половин? я увидалъ акушера, какъ-бы недовольнаго что безъ него обошлось д?ло, и бабушку съ ребенкомъ на рукахъ.

— Посмотрите, посмотрите, кинулся графъ къ ребенку, глаза-то точно у Barbe, — совс?мъ зеленые.

Я однимъ жаднымъ взглядомъ окинулъ красное, сморщенное и довольно крупное личико ребенка: глаза д?йствительно отливали зеленымъ цв?томъ, но больше никакого сходства распознать было нельзя; у меня отлегло на сердц?, но тотчасъ же подползъ вопросъ: какъ же распознать настоящаго отца?

— Поздравьте, шепнулъ мн? графъ, толкая къ перегородк?; только Бога-ради не давайте ей говорить.

— Поздравляю вась, графиня, выговорилъ я неуклюже.

— Это вы, Николай Иванычъ, раздался довольно сильный голосъ; благодарю. Вид?ли, какой у меня бутузъ?

— Вид?лъ, — ваши глаза.

— Ну, ужь и мои!

Графъ началъ упрашивать ее помолчать и вывелъ меня изъ спальни.

— Не знаю право, ч?мъ мн? ознаменовать такую радость, излился онъ.

— Хотите, я вамъ подскажу? спросилъ я оправившись.

— Сд?лайте милость!

— Мы вчера толковали о торговой площади въ Становищахъ. Подарите ее крестьянамъ.

— Извольте! Благодарю за сов?тъ.

И мы съ нимъ расц?ловались.

Да и за что намъ было злобствовать другъ на друга? Наша повелительница и наставница тоже чувствовала себя прекрасно. Она объявила, что новорожденнаго Колю будетъ кормить сама. Графъ не протестовалъ, а мн? не полагалось и рта открыть въ такомъ вопрос?.

Какъ только графиня оправилась, она прежде всего не одобрила графа за то, что онъ втащилъ меня въ спальню и заставилъ поздравить ее; она какъ-бы извинялась за него и даже добавила:

— Долго еще у него останется офицерство; а я его предупредить не усп?ла.

Какъ ужь она предупреждала бы его — я недоум?валъ.

Ребенокъ очень занималъ ее; она кормила его со страстью и то-и-д?ло любовалась имъ. Я минутами не узнавалъ ея — такъ материнское чувство м?няло ея натуру.

Черезъ дв? нед?ли она уже слушала мое чтеніе, сидя въ кресл?. Графъ, уб?дившись, что все идетъ прекрасно, улет?лъ. Мн? также предстояло ?хать, но мужъ упрашивалъ меня походить за выздоравливающей женой.

Я читалъ графин? вслухъ «Пиквикскій клубъ», и она похваливала мои усп?хи въ англійскомъ язык?. Это происходило въ уборной до об?да.

— Вы продолжаете находить, остановила она меня, что Коля — вылитый я?

— Вылитый.

— Глаза, правда, похожи.

— А окладъ лица, а бл?дность, а черные волосы?

— Васъ это смущаетъ?

— Нимало. Вы в?дь сами сказали мн? разъ, что вы сильн?е всякаго, кто ходитъ на медв?дя одинъ-на-одинъ, что-жь мудренаго, что сынъ похожъ на васъ…

Въ эту минуту дверь отворилась, и вошла Наташа, вм?ст? съ мамкой, неся на рукахъ своего братишку.

Графиня испугалась, чтобъ она не уронила ребенка, прикрикнула на мамку и прогнала сухо д?вочку.

Та удалилась, глотая слезы. — Вышла маленькая пауза.

— Вы успокоились? осв?домился я.

— Читайте, сказала она, стараясь улыбнуться.

— Я до сихъ поръ не знаю, заговорилъ я кротко, но безъ всякой сладости, почему вы такъ обращаетесь съ Наташей? В?дь въ васъ очень сильно материнское чувство, — я это теперь вижу; а тутъ — постоянная сухость, очень дурно д?йствующая на ребенка.

Графиня не сразу отв?тила. Она начала говорить нехотя, но потомъ оживилась.

— Вы правы, я съ Наташей суха. Принудить себя къ н?жности — я не могу. Вы говорите, что у меня есть материнское чувство… не знаю. Я не самого Колю люблю теперь, а больше вашего сына… Вы меня поймете, когда я вамъ все разскажу. Не хот?лось мн? этого, да вы такой неугомонный: все вамъ объясни и выложи, какъ на ладонк?.

Когда она разсказывала что-нибудь интимное, то часто закрывала глаза. То же сд?лала она и тутъ.

— Я до сихъ поръ не могу простить себ? моей первой незаконной любви. Вамъ графъ изливался. Вы знаете, что онъ въ меня влюбился студентомъ. Я была моложе его, но только годами, въ остальномъ — куда постарше. Увлечься имъ я и тогда не могла. Онъ бросился на войну и вернулся севастопольскимъ героемъ. Я была уже замужемъ. Вышла я за кузена, зная какъ онъ плохъ; вышла потому, что не хот?ла больше выносить глупой д?вичьей жизни и вид?ла вдобавокъ, что князь Дуровъ, за котораго я шла, очень добрый. Это все-таки кое-что. Онъ забол?лъ чуть не со втораго м?сяца нашего брака и былъ очень жалокъ. Роль сид?лки пришлась не по мн?: я тогда думала только о своей особ?. Графъ вернулся съ Георгіемъ и бросился къ моимъ ногамъ. Да, такъ-таки и рухнулся и сталъ пылать ко мн? страстью, совершенно какъ у Марлинскаго. И вообразите вы себ?: я ему отдалась, да еще съ увлеченіемъ, вотъ какой я была милой особой; а онъ, въ то время, ужь никакъ не выше стоялъ, ч?мъ мой первый мужъ. Черезъ годъ родилась Наташа. Какъ я на нее взглянула въ первый разъ, этотъ ребенокъ тотчасъ же сталъ для меня живымъ укоромъ. Ни на меня, ни на отца своего она не похожа; она была, значитъ, дочь графа. Въ это время я уже остыла и увидала, какъ весь нашъ романъ отзывался Марлинскимъ.

— Зач?мъ же вы вышли за графа? перебилъ я ее.

— Зач?мъ? жалко стало. Онъ д?йствительно изнывалъ по мн?, и наконецъ дочь была его — я не могла ему отказать въ возможности воспитывать своего ребенка. Вотъ какая печальная исторія, Николай Иванычъ, и, право, напрасно вы заставили меня возвращаться къ ней. Я знаю, что вы скажете: ребенокъ не виноватъ, несправедливо изливать на него свое тяжелое чувство. Но что прикажете д?лать?.. какъ я себя ни пріучала къ роли матери — я не чувствовала къ Наташ? никакой н?жности. Съ т?хъ поръ много воды утекло; графъ очень исправился — вы сами видите; я съ нимъ помирилась, и онъ любитъ меня очень даже серьезно; но я до сихъ поръ не могу простить себ? моего см?шнаго и гадкаго московскаго романа. Ничего бол?е гадкаго и см?шнаго я въ жизни не д?лала… Не могла я, точно, дождаться смерти умирающаго и совс?мъ полуумнаго мужа!..

Легкая дрожь проб?жала по ея членамъ, она взяла платокъ и точно съ физическимъ отвращеніемъ прошлась имъ по губамъ.

— Вотъ почему въ Москв? вс? и ув?рены, что я отравила князя. Вы помните фразу: femme a crime? Вы не хот?ли мн? тогда досказать; но нав?рно говорили обо мн??

Я долженъ былъ признаться, что объ ней.

— Ну, да, съ той минуты мн? эта д?вочка стала еще дальше!.. Я васъ умоляю: посмотрите на нее, какъ на вашу дочь; я буду сдерживать себя, я не сд?лаю ей никакого зла, но любящей матери она во мн? не найдетъ.

Договоривъ, она обернула голову къ трельяжу, прикрывавшему одинъ уголъ комнаты, и позвала меня:

— Подите-ка сюда.

Я подошелъ. Она указала мн? на небольшой акварельный портретъ, прибитый около зелени, такъ что его трудно было разгляд?ть.

— Вы мн? все еще не в?рите; вглядитесь-ка въ это лицо покойнаго князя и вы увидите, что Наташа на него ни капли не похожа.

Изъ овальной рамы портрета на б?ломъ фон? выставлялось продолговатое, запуганное, мужское лицо, безъ бороды, съ проборомъ посреди головы, съ русыми волосами и отвислой нижней губой. Сходства съ Наташей д?йствительно не зам?чалось. Но я остановился попристальн?е на глазахъ; глаза были ея: большіе, голубые, съ той прозрачностью, какая именно разливалась по ея глазамъ. Глаза всего ярче и вышли на портрет?.