Чтение онлайн

— Да у васъ очень мило, и прохладно даже…

Посл? того, она с?ла въ большое кресло и, обмахиваясь соломеннымъ в?еромъ, продолжала:

— Извините меня, другъ мой, за вчерашній день…

Я съ утра была нервная, вашъ прі?здъ меня какъ-то сбилъ съ толку, потомъ это письмо графа… Сегодня я совс?мъ не такая. И знаете, что я вамъ предлагаю?

— Что, графиня? весело спросилъ я.

— По?демте-ка мы сейчасъ, въ маленькой тел?жк?, въ Фіезоле? В?дь вычитали, я думаю, у Бедекера?.. это — милое очень м?сто… по дорог? позавтракаемъ въ какой-нибудь тратторіи, — согласны?

— Съ великимъ удовольствіемъ! вскричалъ я. Чего же лучше… великол?пное утро и такая по?здка…

— Какъ я рада, перебила меня графиня! что вы сегодня добрый и веселый. Вы видите, какъ зд?сь живется!.. не то, что подъ нашимъ кисленькимъ небомъ.

— Вы совс?мъ молоденькая, шутливо зам?тилъ я, оглядывая ее.

— Пожалуйста, объ моихъ годахъ не распространяйтесь, пригрозила она пальцемъ, нахмуривая брови, и какъ-то особенно разсм?ялась. Сбирайтесь же, Николай Иванычъ! ужь и теперь довольно жарко… Дойдемъ п?шкомъ до Cascine, тамъ насъ ждетъ тел?жка. Мы будемъ править… поперем?нно.

— Мои сборы короткіе, откликнулся я, берясь за шляпу.

Мы вышли и направились къ парку. Подъ т?нью акацій стояла маленькая таратайка; крошечная с?рая лошадка, не крупн?е хорошаго водолаза, была впряжена въ нее и красиво закручивала голову, украшенную лисьими хвостами и цв?тными покромками. Ее держалъ въ поводу груммъ графини.

— У меня есть ц?лая пара пони, говорила она, переходя со мною чрезъ площадь; я ихъ очень дешево купила… Вечеромъ ?зжу въ паркъ.

— И сами правите? осв?домился я.

— Да, сама… а это мн? нанялъ мой Луиджи… Вывидите: простая таратайка, на такихъ зд?сь ?здятъ крестьяне, только съ верхомъ… У васъ зонтика н?тъ, я боюсь, какъ бывамъ не схватить солнечнаго удара.

Мы ус?лись въ тел?жку, подъ низкій верхъ. Я взялъ возжи и только-что дотронулся до лошадки, какъ она подхватила чуть не вскачь.

— Куда, куда править? спрашивалъ я у графини; а она хохотала и показывала мн? рукой направленіе.

Лошадка поб?жала дробной рысью, точно какой мышенокъ; погремушки дребезжали у ней подъ ушами и лисьи хвосты разв?вались по воздуху вм?ст? съ красными покромками.

— Рысакъ! крикнула графиня, откидываясь въ глубь таратайки.

Я правилъ по ея указаніямъ, и очень скоро мы очутились на узкой пыльной дорог?, обставленной сплошь невысокими каменными заборами и изгородями, изъ-за которыхъ видн?лись оливковый и тутовыя деревья, кукуруза и жерди винограда; а кое-гд? торчалъ и нашъ подсолнечникъ, Въ?хали мы въ улицу съ двухъ-этажными грязноватыми домиками, лавчонками, кабачками: не то деревня, не то городъ.

Графиня выглянула изъ-подъ верха таратайки.

— Николай Иванычъ, окликнула она меня, видите вы вонъ тотъ балкончикъ и подъ нимъ выв?ска?

— Вижу, графиня, отозвался я.

— Это тратторія и отельчикъ. Видъ оттуда долженъ быть прелестный на всю Флоренцію… Вамъ ?сть хочется?

— Не очень.

— А мн? такъ ужасно хочется; правьте вонъ туда, въ уличку.

Я повиновался, искоса посматривая на нее; мн? показалось, что ею опять овлад?вала тревожность, сродни той, какую я зам?тилъ вчера.

Таратайка наша подкатила къ сводчатымъ воротамъ бураго, мшистаго дома. Къ намъ вышелъ молодой паренекъ въ прекурьезной соломенной шляп? и босой. Онъ взялъ лошадь подъ уздцы. Я соскочилъ и высадилъ графиню. Она очень ув?ренно вошла подъ ворота и взяла вправо по узенькой и темной каменной л?сенк?. На площадк? перваго этажа, гд? я распозналъ что-то похожее на гостинницу, она окликнула; н?тъ ли кого, и сказала красивой служанк?, въ туфляхъ на каблукахъ безъ пятокъ, что мы желаемъ им?ть комнату на самой вышк?, съ видомъ на Флоренцію.

Добрались мы и до вышки. Комнатка оказалась св?тленькой и съ чудесн?йшимъ видомъ. Графиня заказала завтракъ. Намъ его очень скоро подали, и оба мы ?ли точно какіе б?глецы, голодавшіе больше сутокъ. Мн? было весело, графиня подливала вина изъ большой фіаски и сама пила, повторяя, что она давно не чувствовала себя такъ легко и пріятно.

Служанка, въ туфляхъ безъ задковъ, подала намъ дессертъ и спросила, удаляясь:

— Niente altro signora?

— Niente, отв?тила графиня, встала изъ-за стола и подс?ла ко мн?.

— Вамъ хорошо? выговорила она, заглядывая мн? въ лицо. Глаза ея блеснули такъ, какъ они когда-то блистали… Я и позабылъ ужь — когда.

— Очень, промолвилъ я, боясь взглянуть на нее и ощущая смущеніе, давно оставившее меня въ бес?дахъ съ нею.

— Вы, б?дный, продолжала она, кладя мн? руку на плечо, были ц?лый годъ въ одиночеств?, и теперь огорчены этимъ негоднымъ мальчишкой… Я бы такъ хот?ла успокоить васъ, приголубить…

Руки ея обвились-было вокругъ моей шеи, но тутъ же опустились, лицо побл?дн?ло, голова осунулась, какой-то бол?зненный звукъ вырвался у ней изъ груди…

Черезъ секунду она лежала въ нервномъ припадк?.

Этотъ переходъ отъ н?жности къ истерик? поразилъ меня и озарилъ: я понялъ все — и замеръ. Личное чувство сжалось, и, ухаживая за нею, прыская на нее водой, я ничего не видалъ передъ собою, кром? больной женщины, ни о чемъ себя не спрашивалъ, ни о чемъ не хот?лъ думать.

Припадокъ былъ томительный, но быстрый. Черезъ четверть часа графиня открыла глаза, оглянулась дико кругомъ, привстала и, облокотившись о ручку кушетки, гд? она лежала въ истерик?, долго-долго сид?ла беззвучно, устремивъ затуманенный взглядъ на закопт?лую картину, вис?вшую противъ нея.

Я стоялъ у окна, и, притаивъ дыханіе, ждалъ. Въ этой трактирной комнат?, съ остаткомъ завтрака, съ яркой полосой синяго неба, съ дымчатой далью Флоренціи, было н?что, оставляющее позади вс? пережитыя нами вдвоемъ минуты.

Да, новая полоса нашла на эту разбитую, мертвеннобл?дную, трагически-прекрасную женщину.

— Подите сюда, раздался нервный, глухой голосъ графини.

Я с?лъ на кушетку, рядомъ съ нею, не оборачивая къ ней головы.

— Не могу, не могу я лгать, вы вид?ли: я не могла даже пересилить себя…

— Вид?лъ, повторилъ я, и не знаю, право, къ чему все это… Со мной-то, кажется, не трудно сладиться.

— Не трудно! вскрикнула она все т?мъ же глухимъ голосомъ… Ну, да, вы скажете: это глупо, грязно, см?шно наконецъ, мн? все равно!..

Графиня встала, я бросился-было поддержать ее, боясь что она опять упадетъ; но она отвела меня рукой и, обернувшись ко мн? лицомъ, все такъ же смертельно бл?дная, съ какими-то трепетными глазами, выговорила:

— Я себ? не принадлежу! Ни вы, ни мужъ мой не увидите моей ласки…