Чтение онлайн

Потомъ настало молчаніе; слышно было только, какъ мы оба тяжело дышали.

— Неужели, началъ я впологолоса, вы такъ полюбили?

— Ну, да, полюбила! крикнула она; и глаза ея вспыхнули. Васъ это скандализуетъ, не правда ли? Баб?—сорокъ л?тъ, у ней дочь — д?вица на возраст?, у ней мужъ такой прим?рный, любитъ ее, боготворитъ, у ней наконецъ другъ… и она обманула обоихъ и въ одиночку, и разомъ… и бросилась на шею мальчику, юнош?, котораго знаетъ какихъ-нибудь два м?сяца! Ха, ха, ха!…

Она бол?зненно захохотала. Я ожидалъ новаго припадка, но хохотъ смолкъ. Мн? становилось невыносимо жалко ее. Я готовъ былъ замахать рукой и прошептать: «не надо, не надо, полноте».

Но что-то сковало мн? губы. Я только гляд?лъ на нее, ожидая, что воть-воть съ ней опять что-нибудь сд?лается.

— В?дь см?шно, Николай Иванычъ? р?зко спросила она. Ну, и см?йтесь, и язвите меня; а я вамъ скажу истинную правду: я не любила до сихъ поръ и думала, что совс?мъ застрахована отъ такой глупости; а вотъ видите, и меня захватило, и я безумствую, и я см?шна, и я упиваюсь своимъ паденіемъ… в?дь это такъ кажется говорится высокимъ слогомъ?

— Вы не любили? точно съ радостью выговорилъ я.

— И васъ не любила, да никогда и не обманывала васъ… Моя связь съ вами, что это такое? Это исполненіе какого-то долга…слушайте меня, я говорю правду… Да, долга. Мн? нельзя было не отдаться вамъ тогда; нельзя, потому что вы стоили поддержки, участія, ласки, всего, что можетъ дать женщина больше, ч?мъ графъ, наприм?ръ… Ну, что же это какъ не долгъ, идея, принципъ, не такъ ли? Дико звучатъ мои слова; но я говорю правду, слышите, только правду, ничего больше; вотъ и все мое прошедшее. Графа я и считать не хочу: графъ — укоръ за пошлую связь вздорной бабенки. Вы уже знаете, почему я сд?лалась его женой и какъ на него смотр?ла… Гд? же тутъ любовь, настоящая-то, такая, гд? ужь ни объ чемъ не разсуждаютъ, а только все опускаются въ какой-то омутъ? Помните, вы меня спрашивали: неужели моя жизнь ушла вся на исправленіе графа Кудласова и обученіе господина Гречухина? Да она ушла на это, хоть не вся, ушла она и на то, что я съ вами вм?ст? д?лала… въ чемъ я васъ поддерживала… Такъ бы и нужно было скоротать свой в?къ! Анъ н?тъ!…

И съ какой-то злостью онл махнула рукой, опускаясь опять на кушетку.

— Да, это не то, что прежде, прошепталъ я.

— Страсть налет?ла на меня сразу, не дала даже вздохнуть, и я въ ея когтяхъ, и ничего я теперь знать не хочу, я способна на всякое безуміе, можетъ быть на всякую гадость… можетъ быть на преступление…

— Графиня, перебилъ я ее, беря за руку, такъ ли это?

— О не знаю, и знать не хочу!.. Разв? я разсуждаю? я ужь вамъ разъ сказала, что разсуждать я не могу. Вамъ онз можетъ показаться юношей, мотылькомъ, сердечкинымъ, Богъ знаетъ ч?мъ, а для меня онъ теперь — все; я какъ д?вчонка, какъ институтка красн?ю, жантильничаю, веду себя ужасно!.. Вы скажете на это: Бальзакъ далъ себя знать. И я вамъ отв?чу: ну да, Бальзакъ, а потомъ что?..

Но я не вымолвилъ ни одного слова. Когда глаза мои обратились къ ней, утомленіе и почти полный упадокъ силъ см?нили горячечное возбужденіе, въ которомъ она излила свою страсть.

Н?сколько минутъ лежала она безмолвно, съ закрытыми глазами, съ посин?лымъ отъ бл?дности лицомъ.

— Пора домой, выговорила она довольно твердо, поднимаясь съ кушетки; вы теперь слышали, ч?мъ я живу. Все случилось между моимъ посл?днимъ письмомъ и вашимъ прі?здомъ. На дняхъ явится графъ, я не знаю, что между нами выйдетъ… но мн? все равно!..

Помолчавъ, она добавила:

— Леониду Петровичу не изв?стно наше прошлое, а вы неспособны меня выдать. Больше я не могу говорить, я разбита…По?демте!..

Какъ шаръ, катилась с?рая лошадка по улиц?. Я правилъ и смотр?лъ на мелькавшіе мимо насъ предметы. Вотъ на порогахъ сидятъ женщины, старыя и молодыя, въ затасканныхъ ситцевыхъ платьяхъ, и въ запуски плетутъ солому, точно чулки вяжутъ: такъ быстро д?йствуютъ ихъ пальцы. Вотъ, у входа въ мясную лавку стоитъ пара огромныхъ б?лыхъ воловъ. Хвосты у нихъ перевязаны красной тесемкой. Эта тесемка долго потомъ раздражала мой зрительный нервъ, а мы уже катили между зеленыхъ изгородей… Мы ?хали не въ Фіезоле, а обратно во Флоренцію.

Графиня, забившись въ уголъ тел?жки, промолчала всю дорогу. Чуть-живую сдалъ я ее на руки вертлявой Маріи, которая не преминула при этомъ всплеснуть руками съ вздираніемъ вверхъ плечъ и глазъ.

Я хот?лъ послать за докторомъ, но графиня не позволила и попросила оставить ее.

Побр?лъ я домой, чувствуя на ногахъ точно пудовики, а я совс?мъ почти не ходилъ въ этотъ день. Должно быть, не очень-то легко было прощаться съ прошлымъ. Придя домой, я не рыдалъ, какъ истерическая женщина, но безъ слезъ выплакалъ все до посл?дней капельки…

«Она не любила, говорилъ я, сидя у окна, а теперь любитъ. Ну что-жь, радоваться за нее надо, а не возмущаться!»

— Къ вамъ можно? окликнули меня съ улицы.

Я выглянулъ изъ окна. На тротуар? стоялъ Р?звый. Лицо у него мен?е сіяло, ч?мъ наканун?.

— Милости прошу, пригласилъ я.

— Вы вид?лись съ графиней? Вы съ ней ?здили въ Фіезоле! Она вчера собиралась и говорила мн?. Что съ ней случилось?

Онъ такъ и засыпалъ меня вопросами. Большая тревога сказывалась въ его голос?.

— Нервы, отв?тилъ я успокоительно.

— Марія меня очень напугала, продолжалъ онъ, торопливо закручивая себ? папиросу; графиня — въ постели, надо бы за докторомъ…

— Она не желаетъ. Не безпокоитесь, натура у графиня — могучая; къ вечеру все какъ рукой сниметъ.

Моя безцеремонная манера не особенно разув?рила его.

— Можетъ быть прі?здъ графа… несовс?мъ твердо выговорилъ онъ.

— Прі?здъ графа тутъ нипричемъ. Вы разв? полагаете, сталъ я допрашивать, что отношенія мужа и жены тяжелыя?

— Я не знаю, посп?шно заговорилъ опъ, слегка красн?я; графиня очень мало сообщала мн? о муж?; но она несовс?мъ, кажется, довольна его письмами… Конечно, серьезнаго тутъ ничего не можетъ выйти… Она сд?лалась нервной всего какихъ-нибудь н?сколько дней…

Онъ всталъ, зажегъ спичку, закурилъ и, вернувшись къ окну, подставилъ свой стулъ очень близко къ моему креслу.

— Позвольте быть съ вами совс?мъ по-душ?, обратился онъ ко мн?, добродушно и н?сколько заст?нчиво улыбаясь.

— Сд?лайте одолженіе, ободрилъ я его.

— Вы — другъ графини и знаете ее давно. Она чувствуетъ къ вашей личности большое уваженіе… Вы знаете, она не любитъ фразъ; но я вамъ цитирую ея слова: «Гречухинъ — праведникъ». Кажется, этого довольно… Стало, вы выше всякихъ житейскихъ предразсудковъ… Скажите мн?, успокойте меня… мн? эта женщина слишкомъ дорога… ничего тутъ не готовится тяжелаго?.. Кто онъ таковъ, наконецъ, этотъ графъ?

Вся тирада Р?зваго такъ и пахнула на меня искренностью и тепломъ. Леонидъ Петровичъ продолжалъ пл?нять меня. Мой соперникъ, уже настоящій, а не по правамъ супруга — испарился тамъ, гд?-то, въ туманной мгл?.