Чтение онлайн

Я принялся приводить ихъ въ нормальное настроеніе. За багажемъ тотчасъ-же былъ отправленъ мужъ привратницы, за котораго Марія начала клясться и божиться, что ему можно поручить хоть «cinque mila lire!»

М?шки она, все-таки, внесла въ пом?щеніе нижняго этажа. Коля полет?лъ наверхъ къ матери. За нимъ двинулись графъ, Наташа и я.

Только-что мы вошли въ желтый салонъ, какъ Коля выб?жалъ изъ спальни.

— Мам? лучше, объявилъ онъ, но она въ постели.

Я остался въ салон?, графъ и Наташа скрылись.

Должно быть пріемъ пришелся не особенно по вкусу его сіятельству. Минутъ черезъ десять вышелъ онъ, стараясь улыбнуться, но съ напряженнымъ и растеряннымъ лицомъ. Мн? положительно стало жаль его; но какое-же ут?шеніе могъ я ему доставить?

Наташа шла за нимъ грустная. Я догадался, — мать приняла ее такъ же сухо, какъ и простилась съ нею. По крайней м?р? въ этомъ графиня оставалась той же.

— Надо намъ отправляться внизъ, сказалъ графъ Наташ? съ кислой усм?шечкой.

— Тамъ хорошо, ут?шала его добрая душа, цв?ты въ саду, т?нь, и подниматься не такъ высоко.

— Такъ, такъ, повторялъ графъ и съ понурой головой побрелъ на свою «половину».

Наташа кинулась ко мн?, жала мн? руки, со слезами на глазахъ повторяла: какъ ей хот?лось быть со мной въ Париж?, гд? столько «чудныхъ вещей»… и, остановившись посреди своихъ изліяній, прошептала:

— Maman совс?мъ не рада пап?.

И потомъ вдругъ примолкла, точно прикусила языкъ, и боязливо оглянулась на дверь въ спальню.

— Пойдемте, пойдемте, къ намъ, увлекла она меня внизъ, продолжая свой разсказъ о путевыхъ впечатл?ніяхъ.

На б?дномъ граф? просто лица не было. Я ясно вид?лъ, что все его нестерпимо раздражаетъ: и это отведеніе ему отд?льной квартиры, и встр?ча графини, и ея политическая бол?знь, и гортанное лебезеніе Маріи, и б?готня Коли. Онъ на него раза два прикрикнулъ и усп?лъ сказать мн? съ удареніемъ:

— Очень мн? не нравится Коля!..

Я не сталъ, конечно, сообщать ему собственныхъ наблюденій.

Наташа, видя, что отчимъ ея такъ недоволенъ, не знала, какъ ей быть, и все шептала мн?:

— Никогда папа не былъ такимъ!.. Ахъ какъ это жаль! Но что-же д?лать, что-же д?лать?

— Переждать, училъ я ее; а самому приходилось чуть-ли не такъ же жутко.

Привезли багажъ, и въ развязываніи, выниманіи и укладываніи прошло добрыхъ два часа. Графъ н?сколько разъ поднимался наверхъ и возвращался оттуда все съ той же стереотипной улыбкой душевнаго недовольства.

Воспользовавшись отсутствіемъ Наташи, убиравшей свою комнату, Платонъ Дмитріевичъ взялъ меня за руку, съ особой силой и, тяжело переводя духъ, заговорилъ:

— Я совс?мъ не узнаю графиню. Бол?зни ея я не в?рю; она гн?вается на меня, но за что?.. И потомъ, это дикое распоряженіе насчетъ особой комнаты для меня… Точно будто мы не занимали съ ней одной комнаты… целыхъ почти двадцать л?тъ.

Онъ опять щелкнулъ языкомъ.

— Заграничная жизнь, попробовалъ я.

— Конечно, я не стану насильно къ ней врываться, она больна, у ней нервы, мигрень… не знаю тамъ что!.. И все это такъ не похоже на нее. Ну, скажите на милость, вы ее кажется хорошо знаете: разв? вс? эти манеры и причуды похожи на нее?..

— Вотъ по?детъ на морскія купанья, нервы улягутся…

Онъ еще разъ вздохнулъ, вм?сто всякаго отв?та, и началъ вынимать вещи изъ своего в?нскаго туалетнаго несессера.

На немъ опять лица не было, и едва-ли я ошибся, прим?тивъ дв? слезинки на его р?сницахъ.

Я зналъ, что мн? легко очутиться между двухъ огней. Такъ оно и выходило. Не усп?лъ я хорошенько проснуться, какъ ко мн? въ спальню уже влет?лъ Леонидъ Петровичъ. Онъ не показывался въ Villino Ruffi въ день прі?зда графа.

— Ну что? спросилъ онъ меня полушепотомъ и подс?лъ на кровать.

Такъ точно спрашиваютъ мальчики, наблудившіе и приб?жавшіе узнать, — пров?дали большіе про ихъ шалость, или все сошло благополучно?

Мн? съ нимъ сейчасъ же стало весело, помимо моей воли, до неприличія весело.

— Да ничего, отв?тилъ я, продолжая лежать. Леонидъ Петровичъ видимо расположился бес?довать со мною на кровати.

— Не было бури?

— Никакой; графиня жаловалась на мигрень и осталась у себя въ спальн?.

— А графъ? расположился внизу съ княжной?

Глаза его такъ и прыгали, когда онъ дожидался моего отв?та.

— Да.

— Какъ онъ это принялъ?

— Это ему н?сколько не понравилось; но онъ сказалъ потомъ: a la guerre, comme a la guerre.

— Разум?ется!.. Что за купеческіе нравы! Непрем?нно съ супружницей! Ну, и прекрасно!..

Онъ былъ такъ радъ, что потрепалъ меня по груди. Я уже попалъ въ его наперсники. Онъ не только не ст?снялся со мною, но въ немъ жила неудержимая потребность изливаться, разсказывать мн? денно и нощно про все, сд?лать изъ меня настоящаго, закадычнаго друга. Мн? оставалось только справляться съ пріятностями и удобствами этой роли.

— Вы нав?стите сегодня Villino Ruffi? спросилъ я.

— Явлюсь съ визитомъ къ графу… Безъ этого нельзя же… Ну, батюшка, онъ меня не анравилъ.

— Что, что такое? переспросилъ я.

— Это у меня такъ бабушка одна выражалась. Она смастерила русское слово изъ французскаго: ravir. Когда ей кто-нибудь не нравился, она бывало говоритъ: н?тъ, онъ меня не анравилъ.

— Такъ васъ графъ Платонъ Дмитріевичъ не анравилъ?

— Чопорный какой-то, кисло-сладкій и преисполненный, кажется, земской мудрости. Во вс?хъ статьяхъ — доброд?тельный мужъ!..

— А вамъ хот?лось бы забулдыгу или старикашку какого-нибудь? совершенно добродушно спросилъ я.

— Мн? все равно, мил?йшій Николай Иванычъ, я скорблю только за женщину, находящуюся въ безвыходномъ положеніи, и…

Онъ не договорилъ и задумался. Въ глазахъ его мелькнула вспышка теплаго чувства, и не совс?мъ легкая дума тотчасъ замутила ихъ.

— Вы, поди, говорите про меня: онъ такъ сбираетъ медъ, какъ пчела, съ каждаго цв?тка… А выходитъ, что жизнь наталкиваетъ на такія поразительный встр?чи. Что-жь, и б?жать отъ нихъ?.. И пойдутъ дилеммы?.. И кто же всего больше страдаетъ? женщина, одна женщина!.. Поневол? она стряхнетъ съ себя всякую отв?тственность.

Онъ опять задумался, но тотчасъ же вскочилъ и заходилъ по моей крошечной спаленьк?.