Чтение онлайн

Этотъ неожиданный вопросъ былъ второй и торжественной уликой: онъ все понялъ.

— Кажется, онъ ?детъ завтра, сказалъ я безразлично.

— А-а… Ну, и прекрасно. Я над?юсь, что онъ не будетъ заживаться зд?сь… А вы?

Вопросъ этотъ былъ бы слишкомъ страненъ, еслибъ я уже не зналъ, какз графъ принялъ мое признаніе. Но этакъ выходило бол?е, ч?мъ кстати.

— Я на вашей служб?, графъ…

— Николай Иванычъ! вскричалъ онъ разбитымъ, но задушевнымъ голосомъ — полноте. Вы уходите отъ меня — это ваше д?ло; иначе нельзя; но какіе же счеты могутъ быть у насъ? Вы свободны… какъ воздухъ.

И онъ опять улыбнулся.

— Сегодня же я скажу графин?, что мн? пора въ Россію; а ей куда будетъ угодно — въ Римъ, въ Неа-ноль… Она удерживаетъ сына при себ?? остановился графъ.

— Она подчинится вашей вол?.

— Хоть вамъ и покажется это очень страннымъ… Я спросилъ бы вашего сов?та?

— Возьмите его. Наташа, быть можетъ, привяжетъ его къ себ?…

Незам?тно мы впали въ… дружескій тонъ.

— Вамъ не жаль Наташи? тихо вымолвилъ онъ. Я одинъ, не могу сл?дить…

И вдругъ, точно спохватившись, что онъ вышелъ совс?мъ «изъ роли», онъ поднялъ какъ-то особенно голову и спросилъ:

— Вы ?дете въ Россію?

— Я у?зжаю изъ Европы, отв?тилъ я.

Это заставило его вздрогнуть. Совладать съ собою онъ не могъ. Рука его горячо протянулась къ моей.

— Какъ? мы прощаемся… на долго?

— Если не навсегда, твердо выговорилъ я.

А во мн? въ эту минуту клокотало желаніе: остановить его, сказать ему сто разъ сряду, что онъ ошибается, что я не ширма, что я обманывалъ его больше Р?зваго, который и не зналъ, быть можетъ, сначала о его существованіи; что я дв?надцать л?тъ предаю и дов?ріе, и дружбу его; что мое признаніе набол?ло во мн? годами; что лучше ему убить меня на м?ст?… Но разв? онъ пов?рилъ бы мн? хоть въ одномъ слов?? Ч?мъ чудовищн?е бы выставилъ я себя, т?мъ выше, св?тл?е предстала бы предъ нимъ моя личность. Одна вещь — выдать себя за отца Коли — могла бы его смутить: такое нахальное самообличеніе немыслимо даже и въ «святомъ», какимъ онъ считалъ меня въ эту минуту. Но я не могъ и не хот?лъ этого.

Вотъ какъ я исполнилъ свой долгъ; вотъ какъ возложилъ на себя бремя, на которое такъ долго, такъ трепетно уповалъ! «Доказательствъ! сказалъ бы мн? графъ, даже усомнившись, даже разьяренный, для спасенія своего гонора, доказательствъ я требую, милостивый государ? Я не позволю вамъ клеветать на нее, на ту, которая была и вашей руководительницей!» Доказательствъ: — а гд? они? Ихъ н?тъ, ни одного, буквально ни одного! Ни писемъ, ни записокъ, ни сувенировъ, ни нескромностей, ни неосторожныхъ выходокъ, ни свид?телей, кром? одной сов?сти! Не даромъ же Варвара Борисовна стоитъ и теперь на пьедестал?, а мы изнываемъ въ терзаніяхъ.

«А почему же вы ув?ровали теперь?» спросилъ бы я его, и сейчасъ же нел?пость вопроса откинула бы меня назадъ. «Почему же это — Р?звый, а не я?» допытывался бы я дальше. «А потому, отв?тилъ бы мужъ, что посл? дв?надцатил?тней дружбы страсть не является, а я вид?лъ и вижу ее въ ней, и вы ее вид?ли, когда прі?хали во Флоренцію, и сами мн? это сказали».

— Прощайте! раздался глубоко-скорбный голосъ графа. Онъ вывелъ меня точно изъ горяченнаго бреда.

— Вы обманываетесь! крикнулъ я и рванулся къ нему.

— Ну да, ну да, кротко отв?тилъ онъ. Довольно мы жили, Николай Иванычъ — молодыми, пора и застывать… по-стариковски.

Бол?е стонъ, ч?мъ вздохъ послышался мн?, и мы просид?ли молча еще ц?лыхъ десять минутъ, слушая тихо-рокочущій плескъ волны.

Р?звый у?халъ. Онъ повиновался мн?, какъ младенецъ. Я вид?лъ, что дов?ріе его ко мн?—чрезвычайно, и это немало меня ут?шило. Онъ только вздохнулъ кр?пко-кр?пко и проговорилъ, опустивъ голову:

— Подите, какіе есть на Руси титулованные земцы. Не ожидалъ!

Графъ простился съ нимъ, не моргнувъ бровью: я вид?лъ ихъ прощанье. Графиня все поняла. Она не изб?гала меня, но и не заводила р?чи. Изр?дка взглядывала она на меня, какъ бы желая допытаться: что у меня на душ??

Она напрасно просила меня у?хать тотчасъ посл? разговора съ графомъ. Чего же я и ждалъ, какъ не этого? Никто бы меня не удержалъ — ни она, ни графъ, ни Наташа…

Жутко было мн? на другой день, когда я возвращался изъ города, куда ходилъ узнавать объ отход? парохода въ Марсель. Черезъ часъ ждала меня на прогулк? Наташа, и сегодня же нужно было ей сказать, что черезъ два дня оборвется наша долгол?тняя жизнь душа въ душу. Все свое отеческое чувство перенесъ я на это любящее, разумное и безобидное существо. Ни въ комъ не видалъ я такой полной, теплой, чуткой привязанности, какъ въ ней. А я б?жалъ отъ нея. Еслибъ ей все могло быть изв?стно, она не осудила бы меня.

— Monsieur Р?звый не вернется больше? спросила меня Наташа, когда я догналъ ее по дорог? въ Арденцу.

— Онъ у?халъ въ Петербургъ, сообщилъ я.

— А мы когда? нетерп?ливо выговорила она.

Я промолчалъ: у меня еще недостало см?лости тутъ же объявить ей, что я съ ними не вернусь.

Почти-что молча дошли мы до набережной Арденцы, гд? на этотъ разъ было очень мало гуляющихъ. Н?сколько минутъ гляд?ла Наташа на закатъ. Надъ б?лымъ, блестящимъ, чуть зыблющимся моремъ стояло розовое зарево, книзу бол?е отливающее янтарныиъ пурпуромъ, а сверху перер?занное узкими, дымчатыми и фіолетовыми облачками.

— Вотъ ужъ этого не будетъ въ Слободскомъ, сказала Наташа; только моря и жаль… Я дорогой скажу папа насчетъ Петербурга. Онъ нав?рно согласится… А maman все равно, да она и не по?детъ съ нами..

— Да, перебилъ я, вамъ надо теперь начинать другую жизнь… Мн? графъ сказалъ, что онъ беретъ Колю въ Россію. Только вы, быть можетъ, и способны будете размягчить его, а то вы видите: въ немъ н?тъ никакихъ привязанностей.

— Неужели это правда? почти съ ужасомъ вымолвила она.

— До сихъ поръ такъ.

— Какъ же это онъ васъ-то не любитъ!

Она такъ это выговорила, что я невольно обернулся и взглянулъ на нее.

Наташа вся зард?лась и, глядя на море, продолжая съ какимъ-то особымъ волненіемъ:

— Онъ несчастный мальчикъ… Что же можетъ быть выше вашего добра? Ч?мъ бы я была теперь, еслибъ не вы? Вонъ такая же, какъ эти въ коляскахъ, съ бантами… точно такая… Мн? жаль ихъ, у нихъ никогда не будетъ моего счастья… Ахъ, Николай Иванычъ, какъ мы будемъ славно жить… у себя дома!

Глаза ея все разгорались; она не см?ла обернуться ко мн? лицомъ, но голосъ ея становился все тепл?? и тонъ порывист?е.

«Она любитъ тебя! выговорилъ я про себя, любитъ, не какъ Наташа, не какъ д?вочка…»

— Я такъ и умру около васъ, слышалось мн?.

Да, эти звуки выходили изъ груди любящей женщины.

— Наташа, остановилъ я, чувствуя, что надо сейчасъ же все оборвать.

— В?дь да? умиленно спросила она и обратила ко мн? свои прозрачные русскіе глаза.

— Наташа, повторилъ я, мы не вернемся вм?ст?.

— Не вернемся? вырвалось у нея, и она побл?дн?ла, точно поняла все значеніе моей фразы.