Чтение онлайн

— Я у?зжаю далеко…

— Куда?

— Далеко, за море, показалъ я рукой.

— Зач?мъ?..

Этотъ вопросъ словно замеръ на ея устахъ; черезъ секунду же она прибавила:

— Значитъ, надо… если вы такъ д?лаете… Надо, надо, повторила она съ надрывающимъ выраженіемъ.

— Надо, р?шилъ я.

Она встала, приблизилась ко мн?, протянула мн? об? руки и, безъ слезливости, безъ д?тства, почти съ геройской ясностью, сказала:

— Надо — и довольно этого. Я в?рю одному: вы не бросите вашей Наташи… Я васъ буду ждать.

И потомъ она уже не стала ни сокрушаться, ни разспрашивать меня: куда я ?ду, на долго ли, что вызвало такое путешествіе. Я вид?лъ, что около меня безгранично преданный другъ, которому довольно одного слова, чтобы онъ уничтожился и весь вошелъ въ вашу душу.

Не прошло и десяти минутъ, какъ она говорила мн?:

— Простите меня, милый мой Николай Иванычъ, я все о себ? мечтаю… Я в?дь не маленькая, я вижу, что вамъ стало слишкомъ тяжело… Вамъ надо уйти… В?дь и я уйду, когда буду поумн?е, чему-нибудь выучусь… Вамъ душно съ господами… Вотъ папа, хорошій челов?къ, а все въ немъ не то я вижу, что въ васъ. Онъ не виноватъ, разум?ется, а такъ и умретъ… Maman я не стану судить… Н?тъ, милый мой. Но она была бы не такая, еслибъ… не родилась княжной Киргизовой.

Ужь если я только о томъ и мечтаю, такъ как же вамъ-то не уйти… Вы только и жили… для насъ съ Колей… а то и для меня одной.

Столько было добра, пониманія, всепрощенія, см?лости въ этихъ немудреныхъ, отрывочныхъ фразахъ!.. Предо мною зарождалась великая женская душа — и я ее бросалъ.

Но разв? можно было остаться и не назвать ее, рано или поздно, своей подругой?.. Наташа — моя жена!.. У меня волосы поднялись при одной мысли объ этомъ: не зат?мъ люди опаиваютъ на время свою сов?сть, чтобы потомъ искупать все такимъ счастіемъ.

Она шла за мною по бульвару несп?шной, кроткой походкой, подавляя свою скорбь, а я, глядя на нее, повторялъ: «ты не см?ешь, ты не см?ешь!» Можетъ быть, въ такомъ растравленіи и есть доля ?дкаго наслажденія, но я предавался ему помимо своей воли. Пришли мы домой. Я, простившись съ ней, с?лъ противъ отеля на скамью и, смотря на окна комнатъ Наташи и ея матери, до поздней ночи, прощался съ погибшей для меня подругой, прощался со всякимъ желаніемъ личнаго счастія, рылъ могилу для всего прошлаго.

Но умирать и тутъ я не собрался. Не изъ такого дерева сд?ланы мы. Мы не жизнерадостные, какъ Леонидъ Петровичъ, но мы выносливы и, разъ покаявшись, не примемся опять за старое. Право, я бы наложилъ на себя руки, еслибъ въ эту ночь, сидя передъ окнами двухъ существъ, на которыя ушла вся моя страсть и вся н?жность, зная, что мн? не вкушать уже никакой отрады, даруемой женщиной; еслибъ я, со вс?мъ этимъ грузомъ жизни, началъ томно повторять элегическій прип?въ старичковъ, которымъ нечему насъ учить; еслибъ я мечталъ вм?ст? съ ними о томъ, какъ —

. . «На мой закатъ печальный

Блеснетъ дюбовь улыбкою прощальной.»

Настало затишье, то затишье, которое находитъ на вс?хъ передъ отъ?здомъ, или на похоронахъ передъ выносомъ. Тутъ н?тъ скуки, н?тъ томленія — тутъ одно «пребываніе» во времени и пространств?.

Графъ держался своей «роли». Мы съ нимъ ц?лый день не встр?чались. И такое у меня было чувство: точно будто въ Ливорно, на этомъ купальномъ прибрежь?, я и не могъ наткнуться ни на одно русское лицо, точно будто я былъ одинъ-одинешенекъ. Наташа заперлась у себя въ комнат?. Коля попался мн? на дорог? къ Панкальди. Онъ шелъ, небрежно покачиваясь, очень красивый и больше ч?мъ когда-либо похожій на свою мать.

Я не выдержалъ и остановилъ его:

— Прощайте, Коля, сказалъ я ему, мы съ вами долго не увидимся.

Онъ н?сколько удивленно поморщился на меня, остановился и совершенно равнодушно отв?тилъ:

— А вы куда ?дете, monsieur Гречухинъ? Въ Петербургъ? поклонитесь Леониду Петровичу. Онъ тамъ. Вы спросите… какъ это?., да, въ университет?.

— Н?тъ, Коля, я не въ Россію. А вамъ бы не хот?лось отсюда?

Онъ сд?лалъ движеніе головой.

— Мн? все равно. Зд?сь хорошо… мои товарищи очень порядочные, меня любятъ. Меня везд? будутъ любить… Куда меня хотятъ — вы не знаете: въ лицей или въ правов?д?ніе?

— Я не знаю.

— А… ахъ, вонъ Чарли идетъ! прощайте, monsieur Гречухинъ.

И, не взглянувъ на меня, онъ уб?жалъ.

«Н?тъ, это не твоя кровь, выбрось ты дурь изъ сердца!»

Вотъ съ ч?мъ я возвращался домой, повторяя вопросъ моего «названнаго» сына: «въ лицей или въ правов?д?ніе?»

На л?стниц? схватила меня за руку Марія. Я совс?мъ почти забылъ о ея существованіи. Она перем?нила свой спенсеръ на ярко-желтое платье съ лиловыми оборками и бантами, сзади взбитое, что твой курдюкъ. Въ глазахъ такъ у меня и запестр?ло.

— Signorino, таинственно шептала она, заигравъ косыми глазами; la contessa…

И опять она заболтала связно и гортанно. Мн? удалось понять, что графиня у себя и желаетъ меня вид?ть.

— Subito? спросилъ я.

— Si, si, извиваясь тараторила Марія и повела меня въ первый этажъ, на что не было никакой надобности, довела до двери въ гостиную графини и даже постучала за меня.

Оттуда раздался голосъ. Марія чуть не впихнула меня въ дверь.

У окна, за маленькимъ столикомъ, сид?ла графиня и что-то вышивала. На ней накинутъ былъ красный легкій платокъ. Огляд?лъ я ??, и внезапно предо мною всталъ весь образъ той «настоящей» графини, которую я впервы? увидалъ, съ краснымъ-же цв?томъ на плечахъ. Да, это была та-же «аристократка», тоже мраморное лицо, т?-же см?лые и строгіе глаза, тотъ-же лобъ, та-же діадема изъ волосъ, тоже невозмутимое и горделивое безмятежье, тоже сознаніе своего «я». Эта-ли женщина была предо мною на кол?нахъ два дня тому назадъ, безумствовала, плакала, умоляла, каялась?.. Н? можетъ быт?..

— Присядьте, Николай Иванычъ.

Я слушалъ и говорилъ про себя: «да, такъ, такъ, это въ Москв?, на Садовой; это — графиня Кудласова, жена моего принципала; а я — управитель изъ студентовъ.»

— Вы не возвращаетесь въ Россію. Я узнаю васъ. Это очень хорошо.

«Ну да, она меня одобряетъ, какъ и тогда, за гражданскія чувства.»

— Все къ лучшему, говорили мн? ровно, безъ жестовъ, ув?ренно, почти торжественно… Колю надо въ заведеніе. Наташу жаль, но она при отц?. О себ? я вамъ не разсказываю…

— Почему-же? вырвалось у меня совершенно такъ, какъ у студента «изъ красныхъ».

— Буду жить и платиться за то, что запоздала. Если мн? суждено быть еце матерью, авось я и найду свое призваніе. Николай Иванычъ, я вижу, что вы до сихъ поръ оскорблены за меня… Вы, б?дный, работали, работали надъ моимъ пьедесталовъ, и вдругъ я въ два м?сяца такъ слет?ла съ него… А в?дь я, право, та же!

— Да, выговорилъ я Громко и не отводя отъ нея глазъ.

Она не смутилась; только чуть зам?тная усм?шка пробралась на ея алыя губы.