Полжизни
Шрифт:
Только на крыльц? отеля она спросила меня:
— Вы ночью?
— Въ десять часовъ вечера.
— Такъ прощайте же, Николай…
Она вырвала руку, которую только-что подала мн?, и бросилась б?жать по л?стниц?.
Ей только и высказалъ я вслухъ то, что ц?лый годъ смутно жило во мн?. Она — но погибнетъ. Ее не засосетъ никакое барство. Въ этомъ н?жномъ т?л? нервы мыслящаго и самоотверженнаго существа. Вся ея жизнь уйдетъ на долгъ и на идею. Если и суждено намъ встр?титься, — я ей не возв?щу ничего новаго. А до т?хъ поръ надо быть одному, надо выкурить изъ себя все Кудласовское — вплоть до моей безц?нной Наташи. И она — тепличный цв?токъ, и она возрощена на готовенькомъ, и ей придется куда-нибудь б?жать, когда захочетъ, какъ я, сд?лать себ? иной образъ.
Мн? никого уже не было жаль за три часа до прощанія моего съ твердымъ материкомъ, я уже не стыдился своего бездушія, я не повторялъ байроновскаго «farewell». Я зналъ одно: сотни тысячъ такихъ же людей, какъ я, и, быть можетъ, умн?е, честн?е, даровит?е, сгинули въ этомъ самомъ «старомъ св?т?» въ ужасныхъ мукахъ общественнаго ада! А я выплылъ, безъ особой борьбы выплылъ, выплылъ черезъ то самое барство, къ которому не изм?нилъ чувствъ своихъ. И что такое одна моя сд?лка съ сов?стью, когда милліоны готовы бы продать себя вс?мъ духамъ тьмы, только бы не гор?ть на медленномъ огн? голодной агоніей? Какъ см?ю я носиться съ своей сов?стью? Могу ли я медлить хоть еще минутой! Кому же, какъ не мн?, вернуть алчущимъ и жаждущимъ то, что я отложилъ на моей «управительской служб?», отложилъ не въ одн?хъ деньгахъ, а въ возможности кончать свой в?къ, чуть не лежа на полатяхъ! А какъ же спастись отъ этого лежанья, которое походя зовется у насъ «д?ломъ»? Гд? отр?шиться отъ того, что я — «интеллигенція», гд? выучиться быть такимъ бурлакомъ, съ которымъ бы всякому стало хоть на чуточку полегче тянуть свою лямку?
Я довелъ эти вопросы до желаннаго вывода — и, посмотр?въ на часы, спустился внизъ, куда къ девяти часамъ долженъ былъ явиться п?шій возница, — довезти мои вещи до лодки. Возница запоздалъ. Я с?лъ на л?стницу и поглядывалъ на вечернее катанье и гулянье. Вотъ пронесся шарабанъ… Я узналъ вороныхъ клеперовъ графини. Она каталась со всемъ семействомъ. Да и Наташа сид?ла съ Колей на задней скамейк?. И хорошо она сд?лала, что по?хала. Кром? ея, никто не зналъ, когда я у?зжаю. Заднія колеса шарабана промелькнули и слились съ сумерками, за нимъ про?хали еще два экипажа… Глаза мои не посл?довали за шарабаномъ. Одно т?ло мое стояло тутъ; а мысль, воля, желаніе, все это уже катило на вс?хъ парахъ, пожирая бездонный океанъ.
Только когда раздался посл?дній звонокъ и загуд?ла грузная машина, а пароходъ, точно китъ, сталъ неуклюже поворачивать, торопясь выйти поскор?е изъ порта, я снялъ шляпу и всей грудью вдохнулъ въ себя влажную и пахучую струю морскаго воздуха.
— Прощай, Гречухинъ! чуть не вскрикнулъ я на берегъ.
И показалось мн?, что поплылъ я все туда же, все въ ту же скорбную страну; только путь мой лежитъ черезъ долгое, но нестрашное для меня чистилище.