Чтение онлайн

Полицейский кивнул.

– Это что-то значит? – спросила я, отвлекаясь от бумаг.

– Пока нет, – покачал головой Глеб. – Догадки бесполезны, пока не найдём его. – Он повернулся к полицейскому: – Продолжайте искать.

Он снова склонился над бумагами по делу Смольного. Велел мне что-то записать в блокнот – я только одарила его хмурым взглядом. Работы у меня было и без того много. И он взялся за свои записи сам. В эти дни мы так и работали: я среди бумаг, он – где-то в делах следствия. И лишь в перерывах на стуле рядом разбирал свои пометки или говорил о новостях.

Дежурный заглянул в кабинет и сообщил Глебу о допросе одного из арестованных помощников Смольного. Он тут же вскочил и выбежал из кабинета. Я вздохнула, посмотрела на оставленный им бардак и снова собрала бумаги в стопку.

Бумажная война с криминальной изнанкой города была в самом разгаре. Адвокаты подавали ходатайства, пытаясь признать обыски незаконными, а показания свидетелей – клеветой. Я даже не удивлялась, почему в прошлый раз Смольному удалось избежать наказания. На любое слово адвокаты находили контраргумент, на любое его действие находилось законное основание.

Но теперь полиция крепко держала оборону. А Гильдия техномагов, вставшая на их сторону, давала вес каждому шагу следователей. Дело Смольного набирало обороты. Полицейские ничего не говорили – просто работали. А я почти верила, что в этот раз Смольный не избежит наказания.

Следствие упорно шло вперёд. А у дверей участка дежурили газетчики, вылавливая сведения из каждого обронённого слова. Журналисты требовали подробности и множили слухи. Даже дело Натальи, хоть и взволновало общественность, и наполовину не было таким громким.

Даже мы с Глебом попали на первую полосу одной из газет. Случайное фото на крыльце участка, провокационный заголовок – и в глазах общественности Глеб стал человеком, бросившим вызов Смольному.

А я… Я была рядом и разбирала его бумаги. Но даже это маленькое дело казалось мне очень важным. Может быть, именно это могло стать тем, что помогло бы Глебу победить в этот раз.

На фоне шума вокруг дела Смольного арест Бурова выглядел скучным. Никаких погонь, допросов и сенсаций. Его сняли с поезда, когда он пытался уехать по поддельным документам на фамилию “Руднёв”. В этот день назначили дату суда над Смольным, поэтому колонка о Бурове затерялась между других никому не нужных новостей.

Я вышла из архива, когда его привезли в участок. Анатолий Буров внешне не походил ни на убийцу, ни на того, кто мог бы сдавать технологии на черный рынок. Обычный заикающийся от волнения мужчина с незапоминающимся лицом и ранней лысиной. Пыльное пальто не первой свежести, дрожащие руки и запуганный взгляд. Казалось, эти дни между побегом и поимкой окончательно стерли в нём всё, что напоминало о ведущем инженере крупнейшей фабрики Копперграда. Я с трудом верила, что именно он стал причиной всей истории.

Допрос снова доверили Глебу. Поиском инженера занимались другие, но его личный интерес и договорённости с Гильдией техномагов сделали своё дело.

Глеб пришёл через несколько минут, бросив дела по Смольному, которыми занимался в одном из кабинетов участка. Он остановился около меня и усмехнулся:

– Ну вот, главный беглец у нас в руках. Идём на допрос самого загадочного фигуранта этого дела?

– Я? На допрос? – удивилась я и посмотрела на него.

– Почему нет? – сказал Глеб и добавил тихо: – Если он убил Лебедева, то хоть посмотришь, за чьё преступление тебя чуть не упекли.

Он сделал шаг к допросной. Я отстала лишь на секунду. Не то чтобы я очень хотела в этом участвовать, но… Вокруг Бурова крутилось много загадок и предположений. И мне правда было интересно услышать всё из первых уст.

Когда мы зашли в допросную, следователь, ведущий дело Бурова, был уже в помещении. Глеб сел рядом с ним напротив инженера, я встала у стены и, как обычно, сжала в руках блокнот Глеба.

– Начнём? – коротко спросил Глеб.

Следователь кивнул и посмотрел на Бурова. Тот сразу заёрзал на стуле и сжался, будто стараясь стать незаметным. Глеб медленно пролистал дело и, не поднимая взгляда, спросил:

– В документах «Мастерской под Воротами» стоит ваше имя – А. Руднёв. Несколько платежей, чертежи с вашей подписью. Вы сотрудничали с ними?

Губы Бурова задрожали. Взгляд казался пустым и затравленным.

– Я… Я убил Лебедева, – сказал он вместо ответа на заданный вопрос.

В комнате повисла тишина. Следователь перестал записывать. Глеб медленно поднял голову и чуть наклонился вперёд.

– Повторите.

– Я не хотел, – затараторил Буров и сжал голову руками. – Я бы никогда не сделал этого. Но он пришёл ко мне домой. Сказал, что знает о схемах и о “Мастерской”. Разорвал мои чертежи и сказал, что сдаст меня Гильдии…

Буров выглядел абсолютно безумным от страха перед Гильдией, полицией и ужаса от содеянного. Стоило ему немного успокоиться и взять себя в руки – вернее впасть в равнодушное оцепенение – Глеб стал задавать вопросы. Инженер ответил на все. Не юлил, не пытался оправдываться, говорил как есть.

– Как это произошло? – спокойно спросил Глеб, а следователь начал торопливо записывать.

– Я не помню, – упавшим голосом ответил Буров. – На столе лежал нож. Я иногда резал им бумагу… Наверное, я просто схватил его…

– Что вы сделали после того, как ударили Лебедева? – продолжал Глеб, не давая Бурову и секунды передышки.

– Я смотрел, как он упал, – последовал ответ. – Кровь… Было много крови…

Буров рассказал, как понял о том, что сделал. Он испугался и решил избавиться от трупа. Он поменял батарею в самокате Лебедева на одну из тех, что сам сделал в “Мастерской под Воротами”. Дождался ночи и, когда улицы опустели, выволок тело Лебедева из квартиры. Консьержка в это время дремала и, по словам Бурова, ничего не видела.

На самокате Лебедева он увез тело подальше от собственного дома. И в одном из переулков, где и днём было не слишком много людей, а ночью вообще никто не ходил, собирался взорвать самокат.

Переулок ожидаемо оказался пуст, или ему так показалось. Но он даже не успел остановиться, как некто появился перед самокатом буквально из воздуха. Самокат вместе с телом Лебедева упал. Буров сам успел соскочить и лишь слегка ушибся. Но, он не стал дожидаться, пока сбитый им человек придёт в себя, и убежал из переулка, не закончив начатое.