Чтение онлайн

руганью и различными веселыми картинками. Особенно умиляли Диму детские художества с

кровавой расчлененкой эмо-боев, которую выкладывали школьники.

И все бы шло замечательно, когда бы не проклятый умище. Чертов интеллект мешал ему

радоваться жизни и вставлял палки в колеса позитива. Только Дима возликует очередному

прибавлению прихода, а мозг ему: «Посмотри, сколько стало эмо. Чем больше вы их гнобите, тем

им лучше. Им же только того и надо, чтоб их заметили и пнули. Только тогда все их постулаты типа

„Меня никто не любит", „Весь мир против меня" и станут явью. Вы становитесь с позерами на одну

доску — носите значки и нашивки с упоминанием их дурацкого названия. Орете на улицах: „Эмо —

сакс" в спину маленьким девочкам, стремясь хоть на секунду отвлечь на себя внимание толпы. В

общем, льете, как можете, воду на их мельницу».

Вот такой вредный мозг жил в голове у Димы Лазарева. Так ведь ненароком можно и начать

считать себя ответственным за рост числа эмо. А тут и до дурки недалеко. И так на работе его

странным считают, мол, с ним лучше не говорить, все одной эмо-темой закончится. Да он бы и рад

про этих эмо забыть, да вот только как, если они его бесят? Вот, например, зачем они

падонкаффских священных животных — «медведов» — узурпировали? Или вот: эмо до сих пор

живы, потому что не умеют резать вены, надо вдоль, а они — поперек. Дмитрий им целую

креативную инструкцию в Сети выложил, как правильно шпилиться, даже на себе проверил. А мозг

проклятый опять нудит, что не хотят эти эмо умирать, а просто эпатируют друг друга, и главное —

себя, видом крови, дети глупые. Ах дети глупые? Так надо их ремнем пороть почаще, решил Дима и

собрал первый антиэмо-флэшмоб. Ой, давно это было. Ворочался-ворочался Дима Лазарев, а сон

все не идет. Тогда начал он играть с мозгом в свою любимую игру «За что я их так ненавижу».

Говорит Дима мозгу:

— Они пидорки, ни мальчики, ни девочки. Эмо — это оно.

А мозг ему в ответ:- Ну, девчонки эмо тебе, допустим, нравятся. А про гомоэмо ты тоже все

знаешь. Это же самый легкий способ настроить против себя толпу. На восемьдесят процентов —

чистая игра, и от общего числа их всего ничего. А выглядят они ничуть не эпатажней, чем звезды

глэм-рока восьмидесятых. На тех косметики даже еще больше лежало. Возьми хоть старину

Фредди. А панки эти из твоего антисообщества, поди, даже не ведают, что все их кожаные штаны

да булавки, весь их панк-стиль родом из лондонского магазинчика под названием «Sex» для

модников и извращенцев. А протопанки «New York Dolls» на концерты одевались как

трансвеститы, а накрашивались так, что Билли Каулицу и не снилось. А Сид Вишес, чтобы всех

бесить, носил футболку с ковбоями-педерастами. А знают ли эти панки, сколько в мире существует

гей-панк-банд? А знают ли они, что одно из сленговых значений слова «punk» изначально было —

пассивный гомосексуалист…

— Все, мозг, довольно себя разрушать. Хватит про панков, я понимаю, что у тебя на них

личный зуб, давай про других.

— Ну, кто там у тебя еще пасется? Скины всякие, бонхеды, любители «зиг хайля». Я бы им

напомнил про старого «доброго» педика Рема, дружка Адольфа и предводителя его штурмовых

отрядов.

— Да уж, конечно. А я б не стал им ничего напоминать. Хорошо, что я тебя отключаю, когда в

Сеть вхожу.

— Спасибо, друг. Хоть тогда отдохнуть от тебя можно да от эмо твоих. Да, кстати, про

основной твой контингент забыли, тех, которые «я сам по себе».

— В смысле быдло?

— Ну зачем так грубо? Нормальные пацаны. У них кто авторитет? Тот, кто в тюрьме сидел. А

в тюрьме какой секс? То-то и оно. Причем я не про «петухов» говорю, а про тех, кто их пользует,

про «реальных мужиков». Таким быть не зазорно, а наоборот — уважуха.

— Ну, это, мозг, ты загнул. Откуда ты знаешь? Ты что, сидел?

— Я, Дима, в твоей черепной коробке уже двадцать два года чалюсь, и ты меня своими

задвигами на эмо последнее время совсем зае…

— Так, довольно этой скользкой гомотемы. Вернемся назад. Я ненавижу эмо еще за то, что

они режут напоказ свои ручонки.

— Ну тут опять без панков не обойтись. Кто первый стал резать вены на сцене? Милашка

Игги Поп. И ничего, старый хрен до сих пор скачет самым крутым панк-козлом. Сиду Вишесу

повезло меньше, он так вошел в образ, что стал резать вены не только на сцене, но и в ванной, что

его и погубило.

— Ну вот, за это эмо и не любят, что они у всех всего понахватали, ничего своего, позеры

позорные.

— Слушай, Митя! А может, ну их нах, этих эмов? Через пару лет о них никто и не вспомнит, а

ты на них столько здоровья потратишь? Лучше б девушку завел постоянную, а то вроде и балагур

ты, и весельчак, а девушки после ночи с тобой больше не показываются.

— Это не твое дело, мозг.

— Эт точно, тут тебе с другим органом пообщаться нужно. Хотя скажу тебе по секрету, я им

непосредственно заведую. — Молодец, смешно пошутил. Позитиффчик. Антиэмо, сто пудов.

— Ну вот, опять. Дима, я серьезно беспокоюсь за свое здоровье. Мне из-за тебя в последнее

время везде эмо мерещатся. И на работе, и во сне, и в зеркале. Ну, к эмо-Гитлеру я уже привык. А

тут смотрю «Человека-Паука» и понимаю: все, писец. Он скрытый эмо — и одежда, и причесочка с

челкой.

— Ы-ы-ы, мозг, какой же ты у меня креативный.

— Это так. Ой, Дим, а это что за уроды? Откуда клоуны?

— Так, мозг. Похоже, мы заснули. Пойду посмотрю.

Дмитрий уверенной походкой направился к своим гостям. Стояла чудесная летняя погода.

Светло, тепло и безмятежно стало у Димы на душе. Все его дневные страхи улетучились,

злосчастное убийство забылось, и он с интересом разглядывал колоритную парочку, сидевшую на

кровати с черной подушкой и розовым покрывалом. Кровать стояла на ярко-зеленой лужайке, и