Чтение онлайн

Капитан Резанов уверенно говорил:

— Прозевать не прозеваем, только бы живу остаться. Ведь он за пятьдесят минут перед штурмом бросит долбить, а этого уже будет достаточно, чтобы нам самим резануть по их поганым харям. Только не горячись. Подпустите их малость. Не пугайте.

Последнее наставление Резанова оказалось излишним. Японцы были настолько близко и настолько густо сидели в траншеях, что было над чем поработать, по выражению Злобинского.

Передние ряды японцев двигались с длинными лестницами, следующие несли мешки с травой. И первые и вторые успели спрыгнуть в ров…

Лестницы были тонкими, сильно гнулись, но японцы лезли по ним, один за другим. Десятка два их вскарабкалось на бруствер. Ворваться в ров они успели по обвалу против сильно поврежденной левой стороны головного капонира. В его правой части со своей группой находился Егоров. Увидев первых японцев, бегущих с лестницами, Родионов с трясущимися губами попросил Егорова:

— Дай пальнуть. — Ему нужно было что-то делать. Раз нельзя уйти, убежать, надо что-нибудь делать. От страха у него кружилась голова. Японцы уверенно сползали по обвалу. Родионов не переставал теребить Егорова.

— Отстань! — крикнул тот. Рука его крепко сжимала ложе винтовки. Нужно было выждать, когда японцы растянутся и заберутся на лестницу. Дождавшись нужного момента, Егоров крикнул:

— Пли!

Передние японцы вместе с лестницами повалились на задних, что стояли у стены. Десятки вражеских солдат были связаны лестницами. Совершенно невредимые попали вниз, а убитые лежали наверху.

Еще до команды «пли» все знали, что стрельба из винтовок и бросание бомбочек должны быть произведены одновременно, потом вступит в бой и пушка. Упавшие лестницы рассмешили Родионова. Он ожил. Через несколько минут боя ни одного японца, прыгнувшего в ров, не осталось в живых.

— Слава те, господи! Отбили, проклятых, — просиял Родионов.

— На бога надейся, а сам не плошай… Приготовиться к натиску. Японцы опять начнут жать нас в казематах через пробоину, а то и новую дыру пробьют, — сказал Егоров.

«Да когда же конец будет?» — подумал Родионов.

Японцев было много. Сытые и взвинченные хорошей порцией сакэ, они суетливо взбегали на бруствер, спускались в ров. Свою работу враг производил беспрерывно, методично. В грохоте штурма Егоров со своими стрелками не слышал, как под среднюю часть капонира, со стороны рва, подкапывались японские саперы, как они оголяли свод той части его, в которой сидели наши.

Взрыв в соседнем каземате оглушил стрелков. Через несколько минут на них посыпались бомбочки. Пришлось отступить и соорудить новый заслон из мешков.

— Ну и хитрые же, собаки, — громко выругался Егоров. Он плюнул и сильно стукнул прикладом о землю. — Не отступать далее! — скомандовал он. — А ты, Родионов, беги сообщи коменданту или первому попавшему саперу.

Наверху разрасталась ружейная и пулеметная перестрелка. Отчаявшись в захвате до наступления темноты правой половины капонира, в которой сидел Егоров с испытанными солдатами, японцы снова кинулись штурмовать форт. Левая часть переднего рва заполнялась японцами, притащившими с собой новую партию лестниц. Неприятельские солдаты сбегали по обвалу. Теперь никто не мешал им. Один за одним они накапливались на краю рва, недосягаемые для выстрелов, пользуясь воронками от снарядов.

Возвращавшийся Родионов заглянул в амбразуры контрэскарповой галереи:

— Ишь ты, воронье расселось. Какие неугомонные! Сидите, сидите! Мы сейчас! — воскликнул он.

Оставив за укрытием двух стрелков, чтобы непрерывно кидали бомбочки, Егоров обстрелял эскарп. Под бойницами второго форта выросла куча японских тел.

Капитан Резанов, чтобы уяснить создавшееся положение, вышел на главный двор, захватив с собою резерв тридцать человек. Около сотни японцев мелькнуло перед глазами стрелков и стремительно проскочило первое кольцо винтовочного обстрела. Перескочив через козырек, атакующие очутились во дворе. Стрелки, стоявшие у амбразур, не заметили прыгающих на форт врагов, они даже не услышали резких звуков разорвавшихся за ними ручных гранат. Все внимание защитников было устремлено вперед, туда, где после каждого выстрела из-под земли выскакивала новая, размахивающая руками мишень. Солдатам, как и при схватке в казематах, стало легко дышать. Страх ожидания смертельной опасности прошел. Работа спорилась…

Окутанные дымам и пылью, японцы, очутившись во дворе форта, бросились к пушкам и ретраншементу, заграждавшему вход в жилую казарму. Капитан Резанов видел, как они перескакивали через бруствер, как офицер с оголенной шашкой направился в глубь форта. Тогда комендант стал у прохода и крикнул:

— Вперед!

Солдаты развертывались в цепь. Японцы присаживались на колено…

— В штыки! — скомандовал Резанов.

Щелкнуло несколько ружейных выстрелов… Началась свалка. Наши кололи легко и уверенно. Японский капитан упал навзничь. Ружейная стрельба на площадке форта прекратилась.

— Теперь все в порядке. Доколют и без меня, — прошептал Резанов и побежал к брустверу, где солдаты также отбивались штыками.

— Стреляйте, стреляйте в наступающих!

— Нельзя, ваше благородие, они все дыры завалили.

— Беги за резервом.

Когда Резанов подбежал к амбразурам, наступило затишье. Всех японцев на форту перекололи. Капитан заглянул в одно, в другое отверстие и поразился: кругом всего бруствера с напольной стороны лежал вал из человеческих тел. Расставив солдат около орудия, Резанов вызвал из казармы часть резерва:

— Берите колья, что предназначены для проволочных заграждений, и прочищайте амбразуры.

Солдаты работали, а капитан не отходил от них, помогая отталкивать слишком густую кучу.

— Уйдите, ваше благородие, — говорили стрелки.— Ведь впереди еще много работы. Убьют — что мы без тебя делать будем?

Слушая солдатские окрики, обращенные к нему, капитан улыбался радостно, но с боевых мест форта не уходил.

Снова заработал пулемет. Стрельбу открыла батарея Малого Орлиного Гнезда.

— Атака! — крикнули солдаты.

Через бруствер перелетело десятка два ручных гранат. Капитан Резанов упал.

— Ранили! Убили! — закричал Медведев.

Коменданту форта раздробило ноги. Его отнесли в казарму и положили рядом с раненым Злобинским.

— Кто это? — слабым голосом спросил капитан, — А, вы?.. Поручик Злобинский?.. И вас хватило?

Злобинскому трудно было говорить, но все же он спросил:

— Куда вас?

— Я умираю…

Раздался взрыв, от которого содрогнулся весь форт. Это была работа наших саперов, взорвавших горн из правой галереи. Заряд был большой величины и сыграл роль противоштурмового фугаса. Японские резервы после этого взрыва отхлынули. Но бой продолжался до вечера. Стрелки отбивались отчаянно. Все японцы, проникшие на форт и к его брустверу, были уничтожены. Как ни жестоко поплатился в этот день враг, он все же еще два раза — в семь и в девять часов — пытался овладеть укреплением. Эти последние попытки были отбиты так блестяще, что японцы решились снова штурмовать форт только спустя месяц.

1

В тот же день, когда капитану Резанову раздробило ноги, ефрейтор Егоров получил серьезную рану в левую руку: осколок ручной японской гранаты глубоко вонзился ему повыше кисти. Когда он прибежал на перевязку, фельдшер, обмывая рану, самодовольно сказал:

— А вот она — заноза. Сейчас мы ее уберем… Садись!

Егоров сел на табуретку и положил раневую руку на стол. Из раны сочилась кровь и все больше насыщала наложенный тампон.