Чтение онлайн

И вдруг внезапная мысль осенила его. Расстаться с деньгами он всегда успеет… Пока Фортуна к нему благосклонна, надо попытаться приумножить свое богатство!

Утром Державин отправился на службу, а вечером ноги сами понесли его в игорный дом "Король бубен". Возможность разбогатеть быстро и легким способом вскружила ему голову, заставив забыть обо всем на свете. Он играл, отчаянно рискуя, то и дело ошибаясь, и за несколько партий вчистую проиграл все, что у него было: и свои сбережения, и вчерашний выигрыш, и жалованье, полученное в полку, и сто рублей, зашитые в подкладке мундира… Все, кроме серебряного рубля — маменькиного талисмана. Картежники не отпускали его, предлагая продолжить игру. Он отказывался, но его чуть ли не силой вновь усадили за игорный стол.

— Господа! — в отчаянии объяснял Державин. — У меня нет денег, а играть в долг я не привык.

— Почему же в долг? — спокойно возразил Отто Шульман. — Насколько я помню, у вас есть замечательный подарок вашей Mutter. Помните, как он выручил вас вчера? Верьте в него, юноша, а то он на вас обидится.

— Нет-нет! Ни за что!

Но какой-то бес, засевший в его голове, шепнул ему: "Играй!" И все началось снова… Державин делал небольшие ставки и несколько раз выиграл, потом поставил ва-банк — и проиграл все. Стал отыгрываться — и выиграл! Хотел уйти, но бес не отпускал. В какой-то момент Державину почудилось, что маленький рогатый урод, водрузившись ему на плечи, азартно хихикает, лукаво заглядывает в глаза и бьет по груди кривыми волосатыми ножками, понуждая продолжать игру… Сколько времени он провел за игорным столом? Он не знал. Игроки менялись, он их не помнил, и лишь бледное лицо Отто Шульмана с улыбкой на тонких губах неизменно маячило перед ним…

Наконец в полном изнеможении он упал головой на зеленое сукно и услышал, словно сквозь туман:

— Ладно, на сегодня хватит! Антон Харитонович, посчитайте, сколько он нам должен?

— Тут и считать нечего! — откликнулся чей-то веселый голос. — С господина гвардейца ровно три тысячи рублей!

Чудовищная сумма, словно ушат холодной воды, привела Державина в чувство.

— Лжете! — подскочил он.

— У меня все записано! — обиженно возразил Антон Харитонович, тыча в лицо Державина замусоленную бумажку.

Немец сурово нахмурился:

— Завтра пополудни вы должны оплатить ваш проигрыш! В противном случае у вас будут большие неприятности. Имейте в виду: вы играли при свидетелях!

Державин обвел глазами игроков. А те смотрели на него, как шакалы на медведя, готовые по первому сигналу вожака броситься на него всей омерзительной стаей.

— Герр Шульман, — глухо промолвил он, стараясь сохранить спокойствие, — завтра я принесу нужную сумму.

— Вот это дельные слова! Но маленькое условие… Entschuldigung [8] , таковы правила. Вам придется оставить небольшой залог.

— Какой залог?

Шульман поджал тонкие губы.

— Да сущая безделица. Всего лишь серебряный рубль, подаренный вашей маменькой…

Дался ему этот рубль! Державин метнул на него испепеляющий взгляд, не пытаясь сдержать гнев.

— Как вы смеете сомневаться! Я — гвардеец ее императорского величества! И если даю честное слово, то сдержу его или умру. А сейчас мне не о чем разговаривать с вами, сударь!

Державин решительно отстранил немца и направился к выходу. Но не прошел он и нескольких шагов, как жестокий удар в голову едва не свалил его с ног. Кто-то из игроков оглушил его табуретом. И вся стая набросилась на него. Державин не успевал защищаться от сыпавшихся на него ударов. Его били кулаками, тростями, пивными кружками, железной кочергой — всем, что только попадалось под руку. Били злобно, не щадя, куда попало… Лишь чудом, улучив момент, ему удалось вскочить на ноги и выхватить тесак из ножен.

— Прочь, собаки! — крикнул он. — Убью!

Блеск боевого клинка охладил пыл разбушевавшихся игроков. Толпа отшатнулась, и в наступившей тишине Отто Шульман ехидно проронил:

— Вот уж не думал, что оружие дано доблестным гвардейцам для обороны от мирных граждан. Так и быть, господин Державин, отпущу вас без залога. Вижу, что вы хорошо усвоили преподанный вам урок. Ступайте зализывать раны, а завтра в полдень — милости просим к нам, в "Король бубен"! И не вздумайте скрыться! Вас найдут даже в преисподней.

Бредя по темным улицам, Державин еле нашел дорогу. С каждым шагом ему становилось все хуже, тошнота подкатывала к горлу: удар табуретом по голове давал о себе знать. Кое-как он доплелся до калитки дома Блудовых.

Выслушав покаянную исповедь кузена, Иван долго молчал, потом тяжело вздохнул.

— Эх, братец ты мой… Тебе уж двадцать лет, а умишко, как у малого дитяти. Да неужто ты не понял, что перед тобой картежные шулера?

Державин отшатнулся.

— Не может быть! Я следил за игрой!

— Ты, Ганя, сам того не зная, играл с открытыми картами!

— Я никому их не открывал!

— Они были известны им прежде, чем ты сам успел в них заглянуть, — невесело усмехнулся Блудов. — Трудно и представить, сколько имеется секретных способов тасовки и сдачи карт! А крапление? Это целое искусство! Гнутые углы, насечки, наколки, слегка измененный рисунок на рубашке карты… А зеркала, отражающие карты партнера! Они везде — на стенах, в канделябрах, в обыкновенных табакерках. Я уж не говорю об условных сигналах, которыми обмениваются игроки, и ручных манипуляциях с картами.

— Так почему же ты сразу не предупредил? Зачем притащил меня в этот притон?

Блудов обиделся:

— Зачем? А ты забыл, что ушел оттуда с немалыми деньгами? Да еще уговаривать пришлось: ты рвался продолжить игру. Их метода мне хорошо известна. Сначала дают новичку выиграть, причем по-крупному, не скупятся… А когда игрок приходит еще раз, обдирают как липку и берут в кабалу — заставляют работать на себя. Обучают шулерским приемам, посылают в трактиры и постоялые дворы "вербовать рекрутов". Это как птичьи силки: коготок увяз — всей птичке пропасть. Но долг заплатить все же придется… И точно в срок, иначе отомстят жестоко. Знаю я этот народец! Мать родную не пожалеют…

При этих словах Державин вздрогнул. Не хватало еще, чтобы из-за его легкомыслия пострадала матушка. Где достать деньги? Шутка ли — три тысячи рублей! Занять у Блудова? Но едва лишь Гавриил об этом заикнулся, тот замахал руками, объяснив, что даже в руках не держал таких денег. Мелькнула мысль о князе Козловском. Неужели знатный и богатый кавалергард, который когда-то называл его своим другом, не поможет ему в трудную минуту? В сущности, он добрый малый, хоть и шалопай. Наверное, уже корит себя за то, что так холодно обошелся со старым приятелем.

До полудня оставалось около четырех часов. Наскоро собравшись, Державин отправился на Тверскую. Ему повезло: он подошел к дому Козловского как раз в тот момент, когда князь спускался по гранитным ступеням парадного подъезда, направляясь к нарядному экипажу, запряженному парой английских лошадей.

— Опять ты? — вместо приветствия, нахмурился Козловский. — С чем пожаловал? Приходи, Гаврила, завтра. У меня неприятности: еду к отцу денег просить. Стыдно, конечно, но ничего не поделаешь. Долг чести: или плати, или стреляйся! Я, брат, вчера проигрался в пух и прах, и знаешь кому? Поэту Майкову! Гений хренов… Не стихи у него, а жалкие нескладушки!