Чтение онлайн

Друзья высоко оценили его оду, отметив в ней глубокий философский смысл, но Катя, пробежав глазами несколько строк, вдруг побледнела и отказалась дочитать до конца.

— Прости, не могу! Это очень, очень страшно!

Державин обнял ее, мысленно ругая себя за то, что испугал жену. Ведь она еще совсем девочка…

Он открывал в ней все новые и новые достоинства, не мог на нее надышаться. Через год он отправился с Катей в Казань к матери. Фекла Андреевна приняла ее как дочь, обласкала нежно, а казанское общество было ею так очаровано, что не хотело отпускать обратно в Петербург.

Словом, все было в ней восхитительно… кроме одного. Минуло несколько лет их счастливой супружеской жизни, а Катя никак не могла забеременеть. Она безмерно печалилась и уже не могла скрыть своей тревоги: терзалась мыслью, что муж ее разлюбит. И Державин, видя, как она страдает, однажды раз и навсегда развеял все ее сомнения.

— Моя маленькая Пленира! Не будем роптать на судьбу, которую Бог нам назначил. Довольно молить Его о том, чего Он не желает дать. Какие бы испытания ни выпали нам, мы будем любить друг друга, верно?

— Да… — прошептала она, прижимаясь к его груди. — До конца жизни!

И снова стал звенеть в доме ее серебряный смех и стали устраиваться поэтические вечера с домашними спектаклями.

Державин мечтал обрести друзей среди признанных поэтов. После смерти Сумарокова главным стихотворцем России стал Херасков. Державин подумывал встретиться с ним, но, помня его суровую отповедь, не решался. Он сблизился с кружком молодых, еще не слишком известных, но чрезвычайно боевых и задиристых стихотворцев, не признающих никаких авторитетов. Это были трое неразлучных друзей — Василий Капнист, Николай Львов и Иван Хемницер. И хотя по возрасту Державин был старше всех, он чувствовал себя учеником по сравнению с образованными приятелями. Не знал он многих стихотворных премудростей, писал на слух…

Однажды друзья принесли ему журнал "Всякая всячина", издававшийся императрицей, где была напечатана ее собственная "Сказка о царевиче Хлоре". Громко, наперебой, они стали критиковать это сочинение, которое, по их мнению, никогда бы не было опубликовано, если б автором была не государыня, а кто-то другой.

Поздно вечером, проводив гостей, Державин полистал журнал и прочел сказку Екатерины Алексеевны, написанную для своего пятилетнего внука Александра, а также в назидание всем детям Российской империи.

В сказке юный царевич Хлор, сын князя Кия, попадает в плен к киргиз-кайсацкому хану, который дает ему задание — найти "розу без шипов, которая не колется". Царевичу помогает дочь хана — Фелица. Она посылает ему спутника, по имени Рассудок, который ведет царевича к цели сквозь многочисленные препятствия и соблазны. Опираясь на два посоха — Честность и Правду, царевич карабкается на высокую гору. Там, на вершине, в саду волшебного дворца растет роза без шипов, символ Добродетели. Хлор срывает ее, и за этот подвиг хан отпускает его домой.

Державин был готов согласиться со своими молодыми друзьями. Сказка и впрямь показалась ему наивной, слащавой и чрезмерно назидательной. Но в то же время она натолкнула его на некую мысль… Было ясно, что под мудрой Фелицей Екатерина Алексеевна подразумевала себя. Так почему бы не принять участие в игре, предложенной сочинительницей? Она хочет быть Фелицей? Прекрасно, она будет ею!

Державин отложил журнал, взял перо и после некоторых размышлений вывел на листе бумаги несколько строк:

Державин перечитал и тихо рассмеялся. Да, именно так и будет! Он напишет ей оду, приняв ее же правила игры. Соединит в одном сочинении высокий и низкий штили! Признанные пииты не пускают его в свой круг? Ну что ж, он создаст свой собственный.

Над новой одой Державин работал вдохновенно, как одержимый. В ней он обращался к Фелице, героине сказки, от имени мурзы, который просил Фелицу "подать наставленье", а получалось так, что он давал советы ей самой. Он называл ее "богоподобой", а на самом деле изображал обычной, земной. Но в том-то и состояло ее главное обаяние!

По мере работы над одой Державин все больше влюблялся в образ Фелицы, который создал в своем воображении. Не ее вина, что "мурзы" пребывают в роскоши, спят до полудни, предаются грезам о военных подвигах, рядятся в дорогие одежды, чревоугодничают на пирах, нежатся на диване в обществе прекрасных дев, разъезжают в золоченых каретах…

На фоне пороков вельмож заметнее блистали достоинства Фелицы. Ода получилась лестной, но не льстивой. Не пустое славословие, а похвалу за конкретные деяния воздавал ей поэт и делал это искренне, без всякого притворства. Не только потому, что, насмотревшись на преступления пугачевщины, стал убежденным монархистом, а потому, что видел перемены в жизни России. С приходом Екатерины стало вольготнее дышать, и он был ей за это благодарен.

В конце оды звучала хвала Фелице как напутствие на дальнейшее благодетельное царствование…

Он долго никому не показывал своего сочинения. Опасался неудовольствия вельмож и критики маститых поэтов за то, что осмелился пойти против общепринятых литературных правил. Что-то они скажут?

Однажды к нему пришел завсегдатай литературных гостиных, поэт, механик и архитектор Николай Львов. Державин решился вручить ему свою оду. Но тот, скользнув глазами по строкам, бессильно откинул кудрявую голову на спинку кресла и прошептал:

— Я к тебе за советом, Романыч…

— Что с тобой? — встревоженно спросил Державин. — На тебе лица нет!

Николай был лет на десять моложе Державина и, хотя любил похвастаться своим образованием, часто просил у него житейских советов.

— Я гибну… Ты ведь знаешь, что я люблю Машу…

Державин сразу понял, что речь идет об одной из дочерей обер-прокурора Сената Алексея Афанасьевича Дьякова. Старшая, Александра, вышла замуж за поэта Капниста, а Львов и Хемницер были влюблены в среднюю — Марию. Младшая из сестер, 11-летняя Даша, шпионила за всеми и украдкой строила глазки Державину, вызывая иронический смех его жены. Катя шутя называла ее "мармазеткой" — маленькой обезьянкой.