Чтение онлайн

Конечно, сегодня мы понимаем, что Павел не был исключением. В конце концов он был Апостолом язычников, он получил особенное откровение и выполнял особенное поручение, поэтому его страдание за Церковь не удивительно. И тем не менее этот принцип применим ко всем христианам — если Церковь стала центром в Божьем плане, что видно и из истории, и из Евангелия, она также должна быть центром и нашей жизни. Можно ли относится с легкостью к тому, к чему Бог относится серьезно? Как мы смеем считать не слишком нужным то, что Бог установил в центре? Мы должны стремиться стать ответственными членами церкви, деятельными в местных проявлениях вселенской Церкви. Мы не имеем права далеко отойти от новозаветных идеалов нового Божьего общества. Нет ничего хуже механических, бессмысленных богослужений и ледяного общения, испорченного соперничеством, которое превращает Вечерю Господню в фарс; нам должны быть чужды стремление к изоляции, превращающее церковь в гетто, безразличное отношение к внешнему миру и его боли. Если же подобно Павлу мы будем видеть в Божьем новом обществе семью, местопребывание Бога, то, над чем Бог работает в этом мире, то нам захочется все более живых богослужений, заботливых взаимоотношений и у нас появится чувство сострадания ко всем. Другими словами (опять повторяя вслед за Павлом), мы будем готовы молиться, работать и, если возникнет необходимость, страдать, чтобы воплотить это видение в жизнь.

Один из лучших способов понять тревоги и переживания христиан — это изучить содержание их молитв и почувствовать внутреннее напряжение молящегося. Мы все молимся о том, что нас тревожит; а о том, что нас менее всего заботит, мы помолиться забываем. Молитвы выражают наши самые насущные желания. Например, когда Павел молится о спасении своих единоплеменников из Израиля, то он пишет об этом, как о «желании своего сердца и молитве к Богу» (Рим. 10:1). Как поется в гимне, «молитва есть искреннее желание души, которое иногда невозможно выразить».

То же самое можно сказать и о молитве Павла в Послании к Ефесянам, в которой он изливает душу Богу. Апостол рассказывает о значении миротворческой работы Христа по творению нового общества. Павел говорит также о своем личном участии в этой работе, что объяснялось данными ему особыми откровением и поручением. Теперь же он молится, чтобы Божьи намерения, которые касаются и его, и читателей этого Послания, смогли воплотиться в жизнь. Молитва и проповедь всегда должны идти вместе. Подобно тому как Иисус поливал молитвой добрые семена наставления, посаженные в Верхней горнице (Ин. 13–17), Павел подкрепляет свое назидание словами искренней молитвы, записывая их, чтобы и мы могли их услышать. Епископ Хендли Моул вопрошал: «Кто не читал и не перечитывал заключительные строки третьей главы Послания к Ефесянам, ощущая себя человеком, которому позволили заглянуть сквозь завесу в святая святых христианской жизни?» [95]

Возвращаясь к мысли, прерванной в стихе 1, Апостол продолжает ее словами для сего… Что же он подразумевает под этим выражением? Что подвигло его на молитву? Конечно же, это и примиряющая работа Христа, и собственное понимание Павлом этой работы, пришедшее через божественное откровение. Очень важно, что в основе ходатайства Павла лежит его знание воли Божьей. Это знание пришло к нему благодаря совершенному во Христе и по откровению воли Божьей Павлу, ибо оно становится неотъемлемой прелюдией всякого прошения. Мы не можем молиться за что–либо, если на это нет воли Божьей. Чтение Библии и молитва должны всегда сопутствовать друг другу, так как в Писании Господь открывает нам Свои намерения, об исполнении которых мы просим в молитвах (напр., Ин. 15:7 и 1 Ин. 5:14).

Павел продолжает: преклоняю колена мои. Обычно во время совершения молитвы евреи стояли; в притче Иисуса о фарисее и мытаре оба во время молитвы стоят (Лк. 18:11,13)-Таким образом, совершение молитвы на коленях было необычным явлением, выражающим исключительную степень собранности и серьезности. Вспомните, как Ездра каялся в грехах Израиля, как Иисус пал на лице Свое в ГефсиманскоМ саду, как Стефан принял мученическую смерть. (Езд. 9:5 и дал.; Мф. 26:39; Лк. 22:41; Деян. 7:59–60). В Писании нет никаких указаний на то, в какой позе нужно молиться, — можно молиться стоя, сидя, гуляя и даже лежа. Хотя мы должны согласиться с Уильямом Хендриксеном, который считает, что «неуклюжее положение тела во время молитвы выказывает пренебрежение к Господу» [96] .

Преклоняю колени мои пред Отцом. Апостол уже называл Бога «Отцем нашего Господа Иисуса Христа», а так как мы находимся во Христе, то Он есть и «наш Отец», от Которого исходят все благословения (1:2—3). Павел также говорил, что евреи и язычники составляют теперь одну семью Божью, разделяя радость свободного общения с Отцом в молитве (2:18–19). Далее (3:15) он утверждает, что от Отца, пред Которым он преклоняется в смиренном трепете, именуется всякое семейство (отечество) на небесах и на земле (по крайней мере, так звучит перевод ПНВ и НАБ, ведь фраза pasa patria может иметь и такое значение). И все же есть некоторая непоследовательность в подобной ссылке на множество семей, так как преобладающая тема этого отрывка та, что через Христа у «одного Бога и Отца всех» (4:6) есть только одна семья или дом, к которому на равных правах относятся и евреи и язычники. Поэтому лучше было бы перевести pasa patria как «вся семья» (АВ), «вся Его семья» (НАБ в сноске) или «вся семья верующих» (НМВ). Тогда слова на небесах и на земле будут показывать на связь между сражающейся церковью на земле и торжествующей Церковью на небе. Несмотря на то что они отделены друг от друга смертью человеческой, они будут представлять собой две части одной большой семьи Божьей.

Читая на греческом, мы можем увидеть в этой фразе игру слов, так как pater значит «отец», a patria — «семья». Поэтому некоторые переводчики попытались представить это сходство словами «от Которого именуется всякое отечество» (ДБФ, НМВ в сноске). Комментаторы все же указывают, что слово patria скорее значит «семья», нежели «отечество». Тем не менее описываемая семья происходит от одного и того же Отца, поэтому естественно, что идея отцовства подразумевается и «абстрактная концепция отечества становится уже лишней» [97] . Тогда вполне вероятно, что Павел здесь говорит не только о том, что вся христианская семья именуется от одного Отца, но также о том, что само понятие «отечество» происходит от отцовства Бога. В таком случае истинная связь между божественным и человеческим отцовством определяется не отношением по аналогии (Бога можно считать таким же отцом, как и человека), не проекцией сознания (теория Фрейда о том, что мы выдумали Бога, так как нуждались в небесном покровителе и отце), а скорее отношением целого и производной (отцовство Бога — реальный архетип, «источник любого отечества») [98] .

Этому Отцу и молится Павел, чтобы Он удостоил читателей дарами по богатству славы Своей. Слова «богатство» и «слава», стоящие здесь вместе, можно назвать определяющими словами всего этого Послания. Павел не сомневается, что источник Бога неиссякаем и что Он даст ответ на его молитвы.

Мне кажется, что четко выстроенные Апостолом слова прошения подобны лестнице, по которой он взбирается все выше и выше, радея о своих читателях. А ключевыми являются четыре слова–ступеньки: «сила», «любовь», «знание» и «полнота». Сначала Павел молится, чтобы читатели могли крепко утвердиться Христом через Его Духа, затем — чтобы они были укоренены и утверждены в любви, чтобы могли уразуметь Христову любовь во всей ее полноте и наконец, чтобы они могли исполниться всею полнотой Божьей.

Молитва начинается словами: да даст вам… крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши (ст. 16—17). Эти две просьбы неотделимы друг от друга. Одна указывает на сущность христианина, его «внутреннего человека», а другая — на его «сердце». Несмотря на то что одна составляющая определяется силой Духа, а другая— присутствием Христа, обе фразы говорят об одном И том же явлении в жизни человека, так как Павел никогда не разделял вторую и третью ипостаси Троицы. Дать вселиться Христу и иметь Духа означает одно и то же. Разумеется, именно Духом Христос обитает в наших сердцах (см.: Ин. 14:16— 18 и Рим. 8:9—11). Это и есть та сила, которую Он нам дает. Более того, «вселение Христа» стало такой же частью «тайны», как и привилегии верующих из язычников (Кол. 1:27).

Некоторые люди с сомнением воспринимают эту просьбу Павла, памятуя о том, что он здесь молится о христианах. «Ведь правда,— говорят они,— что Христос обитает в каждом верующем Духом Своим? Почему же Павел просит в молитве, чтобы Христос мог вселиться в их сердца? Неужели Его там еще нет?» В ответ на это замечание скажем, что, разумеется, Христос обитает в сердце каждого верующего, которое есть храм Святого Духа (Рим. 8:9,10; 1 Кор. 6:19). И все же, как отмечает Чарлз Ходж, «степень обитания там Христа со временем изменяется» [99] . То же можно сказать и об «утвержденности» Духом. Павел просит, чтобы его читатели могли быть «укрепленными, бодрыми, воодушевленными» [100] , чтобы они могли «познать силу подкрепления Духа, обитающего в вас» (ДБФ) и еще больше положиться «верою» на эту святую силу, это божественное пребывание.