Чтение онлайн

— Гони! — велел он Семёну. — Может уйдём.

— Уйдём, Алексей Васильевич! Рысачок у них так себе, — успокоил извозчик. — Но! Пошёл, родимый!

Но тут вмешался Соболев:

— Стойте! Вы что это надумали?!

Остановились буквально бок обок с шарабаном. Гехт не унимался:

— Господин офицер, помогите! Шёл на станцию, никого не трогал. А тут эти разбойники налетели, схватили, везут неведомо куда!

— Кто такие? — властно спросил полицейский, направляя на них «Смит-Вессон».

— Саня! Здорово, видать, ты вчера погулял! — засмеялся Соболев. — Своих не узнаешь. Кизлярку пил или чихирь?

— Ваня! — обрадовался полицейский. — А я тебя чуть не.

— С тебя станется.

— Сам виноват. Чего это ты людей красть стал, как абрек?

— Очень тяжёлый случай, Сеня, — сказал Соболев и кивнул на Гехта. — Его вчера на дачах в Люблино собака покусала. Оказалась, бешенная. Вначале началась водобоязнь, а теперь в буйство впал. Опасаюсь, что до больницы не довезём.

— Эх, Ваня. Когда только ты без толку геройствовать перестанешь? Везёшь буйного, а даже связать его не удосужился. Влетело бы тебе от нашего полковника за такой недогляд… Ну, езжайте — может ещё и успеете.

Обернувшись вслед удалявшемуся шарабану, Соболев пояснил:

— Это пристав 1-го стана Александр Николаевич Быстров. Мы с ним вместе на Кавказе служили.

Лавровскому доводилось слышать об этом человеке, как о самом метком стрелке во всей городской и уездной полиции. Он понял, если бы не Соболев, их поездка могла закончиться весьма плачевно.

Выслушав доклад Степанова и Малинина об их архивном поиске, Муравьёв собрал подчинённых и стал раздавать задания. Одного сыщика отправил на Петровские линии в гостиницу «Россия», где у Шпейера была когда-то «штаб-квартира». Другого — на Козиху, в ссудную кассу. хозяин которой покупал краденые вещи у «валетов». Третьему велел выяснить чем занимается сейчас бывший смотритель Московского тюремного замка, уволенный со службы за связь с мошенниками. Дошла очередь и до Соколова.

— А ты слетай на выставку, — распорядился полковник и протянул ему свежий номер «Московского листка» с репортажем Лавровского. Разговор гимназистов о камине был подчёркнут красным карандашом. — Глупость несусветная, но проверь, на всякий случай.

Соколов поручение начальника встретил без удовольствия:

— Ох уж эти писаки! Наврут с три короба, денежки получат, а мы проверяй.

Николас принёс объяснения Тимофея Ватошника по поводу вчерашнего дня.

— Весьма вразумительно всё изложил, — сказал он. — По минутам расписал, как вы приказали.

Муравьёв бегло просмотрел бумагу:

— Правдоподобно. Тем более кое-что, очень существенное, подтверждают и другие источники. Тимошка, со слов своего агента, пишет о рыжем бородаче, которого вёз Жданов. А вот рапорт пристава 4-го участка Мещанской части: «Двое, из задержанных во время облавы проведённой мной в Сокольнической роще после убийства извозчика, показали, что накануне на 1-м Лучевом просеке видели пролётку, в которой ехал мужчина лет сорока, широкоплечий с рыжей бородой лопатой, одетый в синюю поддёвку». Похоже не врёт Тимошка.

— Конечно не врёт, — вступился за своего любимца Николас. — Выпустить его?

— Выпусти, — распорядился Муравьёв. Но какие-то сомнения, видимо, всё-таки остались. — К краже на выставке его не привлекать. Пошли в Галафтеевский пассаж и в театр Бренко — там карманники совсем обнаглели…

Тем временем стала приносить результаты телеграмма, отправленная вчера во все участки. В гостиницах «Гранд Отель» на Сретенке и «Париж», что на углу Тверской и Охотного ряда, выявили постояльцев по возрасту и приметам схожих со «Щебневым». Полиция, под благовидными предлогами их задержала и доставила в сыскное. Разбирайтесь, мол, сами.

Муравьёв попросил Сергея заняться ими.

— Константин Гаврилович, я не собираюсь возвращаться на службу, — попробовал отказаться он.

— А я тебя и уговаривать не собираюсь. Но, согласись — для того розыска, который сейчас вы с приятелем ведёте это весьма удобно. Располагайся у Степанова.

Малинин побеседовал с доставленными. Один оказался капитаном парохода из Нижнего Новгорода — его непричастность сомнений не вызывала. Второй был личностью тёмной. Но железнодорожный билет, подтверждавший, что в Москву он приехал только в воскресенье утром, а главное отсутствие мизинца на правой руке убедили Сергея — и это не «Щебнев».

Потом с выставки вернулся Соколов. Вид он имел очень смущённый. Отводя взгляд в сторону, сказал Малинину.

— Зря я над вашим приятелем смеялся. В камине вор прятался.

— Это твои домыслы или есть конкретные доказательства? — недоверчиво спросил Степанов, который до сих пор считал — преступника следует искать среди служащих выставки имеющих доступ к ключам от павильонов.

— Есть и доказательства. Только добыл их не я, а Кейзер. Он ведь следствие ведёт.

Степанов чертыхнулся:

— Да, теперь намучаемся!

Судебного следователя Владимира Фёдоровича Кейзера сыскные недолюбливали за его формализм и буквоедство. Не дай бог представить ему доказательства изобличающие преступника добытые не совсем законным путём. Обязательно отвергнет, а то ещё и в прокурорский надзор сообщит. Даже на деликатного и никогда не занимающегося рукоприкладством Степанова он однажды написал жалобу «о получении признательных показаний подозреваемого с помощью запугивания физической расправой». Запугивание состояло в том, что Степанов пообещал купеческому «облому», насмерть сбившему своим экипажем семилетнюю девочку, на четверть часа оставить его наедине с родителями погибшей.

— А почему, именно, Кейзер? — спросил Малинин. Его тоже совсем не радовало, что кражу совершённую, несомненно, «валетами» будет расследовать человек подозреваемый в связях с ними.

— Так ведь выставка на его участке, вот ему и поручили… Как он о камине-то догадался, Саня?

— Кто его знает! Когда я приехал у стенда фабрики Сан-Галле было уже полно выставленной полиции. В камине нашли золотую брошку с клеймом «О.К.» — Отто Крумбюгель, значит. Ювелир её опознал — была такая в его витрине выставлена. А Кейзер следственный эксперимент проводил — нашли какого-то мальчишку-газетчика, велели ему в камин лезть.

— Залез? — поинтересовался Малинин.

Сашка кивнул:

— Спрятался, с наружи его и не видать. Я покрутился среди народа, с шестовскими служителями потолковал, с приказчиками. Выведал, крутился там накануне оголец один, — лет четырнадцать, не более, а рожа уже испитая, двух передних зубов не хватает. По описаниям очень с Шалунком схож. Ну, с тем, которого мы во время облавы с «тёмными глазами» задержали, а он потом сбежал. Хотел Кейзеру сообщить, но он меня и слушать не стал. Мне, ваша помощь, говорит, без надобности, а потребуется, так я и сам к полковнику Муравьёву обращусь…