Чтение онлайн

На вилле оказалась спутниковая антенна, и Росс поймал Си-эн-эн. Посмотрел немного новости, потом переключился на футбол. Поставил будильник на половину шестого и лег спать. Вместе с прохладным воздухом в комнату ворвались деревенские звуки – кваканье лягушек, стрекот цикад. Рано утром у него была экскурсия, и он, не зная, насколько регулярно здесь ходят автобусы, решил встать пораньше.

Три с лишним года он мечтал оказаться не там, где был. Больше всего ему хотелось иметь собственный угол. И теперь он был счастлив, потому что наконец нашел то, что искал.

Он снова вспомнил женщину у бассейна. Анна назвала ее Элианой. Неужели она и в самом дела так красива? Или таким ее нарисовало его воображение? Всю прошлую неделю жизнь текла как во сне. Может, она тоже всего лишь сон? Тогда он готов не пробуждаться.

Росс проснулся в той же кровати, у изголовья заливался будильник. Сон это или нет, но я все еще здесь, подумал он с улыбкой. Он вышел из дому на рассвете, прошел метров шестьсот до автобусной остановки.

Во Флоренцию он приехал за час до экскурсии и по дороге в Уффици выпил капуччино с булочкой.

У входа в галерею у него тут же изменилось настроение. Для Росса Уффици была не просто музеем, это был храм, и теперь он готовился к служению.

В самый тяжелый период жизни, когда вера покинула его, искусство оставалось для него единственной связью с божественным. Он считал свою работу призванием – как кто-то чувствует, что его призвание быть проповедником. А он понял, что его задача – быть проповедником, открывающим божественное предназначение искусства. Впрочем, чаще всего ему приходилось метать бисер перед свиньями – бедняги туристы маялись после долгого перелета и мало что воспринимали. Но порой находились и благодарные слушатели. Заметив блеск в их глазах, он по-настоящему радовался.

Закончив экскурсию, Росс выпил кофе на площади и отправился покупать мотороллер.

Когда он только приехал в Италию, Росс решил, что езда на мотороллере равносильна самоубийству, но с тех пор изменил свое мнение. Это оказался самый удобный способ передвижения по Флоренции. Он нашел понравившуюся ему модель – черно-желтую, как оса, “пьяджо веспа”, купил шлем и замок и выехал из магазина, чувствуя себя настоящим флорентийцем. Путь его лежал к вилле Рендола.

А в это время Элиана пила кофе с Анной.

– Американец вчера заселился, – сказала Анна, размешивая сахар в кофе.

– Я его видела, – ответила Элиана.

– Он рано уходит на работу. Сегодня вышел в шесть.

– Ты что, следишь за ним?

– При каждом удобном случае. Он такой красавчик.

– Правда?

– По-моему, тебе пора с ним познакомиться.

– Ты хочешь сказать, соблазнить его?

– Конечно.

Элиана расхохоталась:

– Я замужем, Анна. Может, и на горе, но пока смерть не разлучит нас.

– Только на это и остается надеяться.

Элиана проигнорировала замечание золовки.

– Как его зовут?

– Росс, – ответила Анна.

– Он приехал сюда работать?

– Не знаю. Я не спрашивала. Деньги за квартиру он перевел из Швейцарии. – Анна взглянула на настенные часы. – Они правильно идут?

– Да.

– Мне пора, а то опоздаю.

Она допила кофе, и они с Элианой пошли в квартиру Анны за багажом, погрузили его в машину и поцеловались на прощание.

Элиана стояла, прислонившись к стене, и смотрела вслед красному автомобилю Анны. Ей уже было одиноко.

Идя по двору, она взглянула на дверь Росса. Анна сказала, что он уехал, но Элиане вдруг захотелось, чтобы он появился на пороге. Она хоть и не призналась в этом Анне, золовка была права. Он действительно красив. Она видела из окна, как он приехал, и что-то в его внешности ее заинтриговало. Человек взрослый, но в его облике чувствовалось нечто мальчишеское.

Она попыталась выбросить эти мысли из головы. Незачем ей об этом думать. Она замужем. Замужем, но ведь не умерла же, возразила бы на это Анна. А вот в этом Элиана порой сомневалась.

Она пошла к себе, поднялась в комнату Алессио. Он уже проснулся, но тихонько лежал в кровати.

– Как ты себя чувствуешь, сынок?

– Мам, у меня голова болит. На ней будто кто-то сидит.

Элиана улыбнулась.

– Никто на ней не сидит, но давай все-таки посмотрим. – Она коснулась губами его лба, он оказался теплым. И щеки раскраснелись. Она встревожилась. – Я пойду принесу тебе лекарство.

Через несколько минут она вернулась с влажной салфеткой, сиропом от кашля, двумя таблетками детского тайленола и мисочкой с шоколадным мороженым. Она дала ему лекарство, положила на лоб салфетку.

– Хочешь, я тебе почитаю?

– Я хочу играть в “нинтендо”.

– Это потом. Сначала давай почитаем.

Она достала из шкафа его любимую книгу “Зеленые яйца и ветчина” и вдруг подумала: скажи мне кто несколько лет назад, что я буду читать своему сыну эту книжку по-итальянски, ни за что бы не поверила.

Она читала, а Алессио ел мороженое. Вдруг он закашлялся, и она отложила книгу, обняла его за плечи. Из-за астмы он часто кашлял, и Элиана всегда старалась хоть чем-нибудь ему помочь. И теперь она положила на диван в мастерской побольше подушек и пледов, прикатила туда столик с телевизором: так она могла и работать, и присматривать за сыном.

На стене образовалось пустое место – она отнесла свой любимый пейзаж в квартиру нового жильца. Это были подсолнухи, которые она написала прошлым летом, и ей их не хватало.

Интересно, зачем мужчине одному ехать в Италию? Она встречала здесь много своих бывших соотечественников и знала, что никто не оказывается здесь случайно.

Она задумалась о том, как сама очутилась здесь, и о мужчине, который ее привез. Где он сейчас? Где проведет сегодняшнюю ночь? И с кем? На душе скребли кошки. Но если она его больше не любит, то почему сходит с ума от ревности? Можно ли считать ревность признаком любви? Если да, то остается хоть какая-то надежда, потому что Маурицио бешено ее ревнует.

Алессио наконец заснул у телевизора. Температура не спала, но дыхание стало ровным. Она отложила кисть и перенесла сына на диван в гостиной – чтобы удобнее было присматривать за ним из кухни. Она решила испечь два противня шоколадного печенья – один им с Алессио, а второй – новому соседу. Поставив печенье в духовку, она позвонила Мануэле, няне Алессио, узнать, как у нее дела. К телефону подошел ее муж.

– Привет, Витторио! Как себя чувствует Мануэла?

– Плохо. Пока что не встает.