Чтение онлайн

«По словам самого Тоби, девушка никогда ничего не читала, кроме Священного Писания. Ее манеры — результат пуританского воспитания, а о ее происхождении тебе известно не хуже, чем мне.

Доводами, в которые мне трудно поверить, девушка убедила Тоби, что она унаследует кучу денег. Это чудесная сказка, романтическая история, столь же опрометчивая, как и сам Тоби».

Сэр Джордж помнил письмо наизусть. Разве его сын не знал, что должен жениться на деньгах? Боже всемогущий! Старый дом в Лэзене пора заново крыть черепицей, на водяной мельнице надо поставить новый вал. Сэр Джордж знал, во что еще во времена его деда обошелся старый вал, и ему страшно было даже подумать, сколько это будет стоить по нынешним ценам. Если Тоби не женится на деньгах, арендную плату в Лэзене придется поднять, а этого очень не хотелось ни сэру Джорджу, ни леди Маргарет.

Однако вопрос был не только в деньгах. Тоби должен жениться на хорошем происхождении, на соответствующем воспитании, на девушке, чьи манеры позволили бы ей выполнять обязанности хозяйки Лэзена. Сэр Джордж грустно покачал головой.

«Он твердо обещал мне поговорить с тобой, прежде чем венчаться. Умоляю, будь с ним потверже». Он знал, что последние слова вызовут у жены недоумение, почему ее муж сам не поступил более твердо. «Девушку следует отправить назад в Уэрлаттон, а если за молчание ей придется заплатить, я знаю, ты сумеешь проявить благоразумие. Тоби же, как ему того и хочется, пусть отправляется в Оксфорд сражаться за Его Величество.

Я посылаю это письмо с Джоном, которому неизвестно мое мнение по государственным вопросам. Прошу, не говори ему ничего до моего приезда».

Сэр Джордж попыхивал трубкой. Тоби забудет свое увлечение, равно как и его симпатия. Она выйдет замуж за какого-нибудь лицемера пуританина и растолстеет, нарожав ему детей и отъевшись на доходы от торговли. Леди Маргарет разберется с ней, как всегда разбиралась во всех проблемах. Сэр Джордж мог спокойно передать дело в ее умелые руки.

На следующий день в пять Тоби пришел за Кэмпион. Он придумал очень простую маскировку — надел кожаную солдатскую куртку, а приметные рыжие кудри скрыл под засаленным кожаным подшлемником. В то утро он не брился, отчего в лице появилось что-то зловещее и жестокое. Результат ему понравился. Кэмпион уже знала о его склонности разыгрывать комедии. Он обожал подражать другим, делать вид, будто он не тот, кто есть на самом деле, а на примере человека в Сент-Джайлзе она убедилась, насколько полезным может оказаться этот дар. Однако в тот день на Стрэнде, когда он начал изображать из себя неотесанного солдата, она его удержала.

— Тоби, если ты не уймешься, я пойду по противоположной стороне улицы.

Он рычал и задиристо пялился на прохожих.

— Повинуюсь приказу, мэм, ведь я всего лишь простой солдат.

Она остановилась возле причудливых каменных зверей на карнизе дома сэра Гренвилла Кони.

— Мне страшно.

— Отчего?

— Что я ему скажу?

Ее голубые бесхитростные глаза смотрели на Тоби, и тот улыбнулся:

— Мы целую неделю об этом толковали. Ты же знаешь, что говорить.

— А если он не ответит?

— Тогда мы поедем в Лэзен, поженимся и думать обо всем этом забудем.

Она отступила в дверной проем какого-то здания, пропуская шедших мимо людей.

— Давай в любом случае так и сделаем.

— Ты этого хочешь?

— Да. Только…

— Только тебя мучает любопытство. Меня тоже!

На миг Тоби чуть не поддался соблазну. Они могли уйти, убежать, забыть о Договоре, о печати, оставив их в том мире, воспоминание о котором Кэмпион хотела стереть из памяти. Они могли найти священника, пожениться, и Тоби плевать было на возмущение родителей, если он будет вместе со своей златокудрой красавицей.

Она застенчиво посмотрела на него.

— А если бы у меня деиствдтельно было десять тысяч фунтов годового дохода; отец бы одобрил наш брак?

— Если бы и тысяча была, он бы тоже одобрил! — рассмеялся Тоби. — Крыша на Старом доме перевесит любые его принципы.

Она посмотрела мимо него на дом сэра Гренвилла Кони.

— Возможно, он не захочет принять меня.

— Ну, так выясни.

— Жаль, что ты не можешь пойти со мной.

— Мне тоже, но никак нельзя. Он большая парламентская шишка, не забывай. Ему придется тут же арестовать меня, а это вряд ли тебе поможет.

Она бросила на него решительный взгляд.

— Я веду себя глупо. Что он может мне сделать? Он либо расскажет, либо нет.

— Вот именно. Я подожду тебя на улице.

— А потом в Лэзен?

— А потом в Лэзен. Она жалобно протянула:

— Поскорее бы разделаться с этим.

— Минуточку. — Он нес с собой кожаную сумку, назначения которой ей не объяснил. Но теперь он поднял ее, развязал и извлек содержимое.

Это была накидка серебристо-голубого цвета, нити были чуть тронуты серебром. Он приподнял ее, чтобы Кэмпион увидела серебряную застежку на вороте.

— Это тебе.

— Тоби!

Накидка была очаровательна. Материя переливалась так, что ей хотелось до нее дотронуться, надеть ее. Он нежно набросил ее на плечи девушке и отступил.

— Ты просто восхитительна.

Он действительно так думал. Проходившая мимо женщина одобрительно поглядела на Кэмпион. Тоби был доволен.

— Это твой цвет. Всегда носи именно этот оттенок голубого.

— Как она чудесна! — Ей хотелось посмотреть на себя, но даже на ощупь накидка казалась роскошной. — Ну зачем ты?

— Зачем? — Он ласково передразнил ее.

— Мне нравится.

— Это твоя дорожная одежда.

На стройной, высокой фигуре накидка ниспадала безупречными длинными фалдами.

— Можешь надеть ее, когда поедем в Лэзен. А теперь давай мне.

— Нет! — восторженно воскликнула она. — Я сейчас в ней пойду в дом Кони и буду знать, что у меня с собой есть что-то твое. — Она вцепилась в края накидки. — Можно?

Он расхохотался.

— Конечно.

Он протянул ей руку — удивительно, что человек столь злодейской наружности делает столь галантный жест, — и перевел ее через Стрэнд.

Она ожидала, что вся аллея перед домом Кони будет запружена подателями петиций. Сегодня, как ей сообщили, был день, когда сэр Гренвилл принимал простых людей, но, к ее легкому удивлению, темная аллея была столь же пустынна, как и прежде. В дальнем конце поблескивала река.

— Тоби!

Она остановилась перед крыльцом.

На миг он решил, что твердость изменила ей, но потом увидел, что ее руки возятся с чем-то на шее.

— Что?

— Вот. — Она ему что-то протягивала. — Я хочу, чтобы, пока я буду в доме, у тебя было что-то мое.

Это была печать святого Матфея, поблескивавшая золотом в мрачной аллее. С ладони у Тоби свешивалась цепочка. Он воспротивился:

— Нет.

— Почему?

Она не хотела брать печать назад.

— Потому что там она может тебе понадобиться. Возможно, это и будет то самое доказательство, которого он потребует, чтобы дать тебе какой-то ответ.

— Тогда я выйду и возьму ее у тебя.

— Она же твоя! Это ценная вещь!

— Она наша! Сохрани ее для меня.

— Я верну ее, как только ты выйдешь. Она согласилась: