Чтение онлайн

Бойцы начали медленно приближаться, осторожно наступая на старые доски моста, аккуратно обходя проржавевшие дыры и щели. Движения отточены и слажены, лица сосредоточены, они внимательно следили за каждым движением человека в толстовке, которого им теперь предстояло взять.

А Валет остался стоять чуть позади, бессильно сжимая кулаки в карманах пиджака и тяжело дыша. Сейчас, когда на кону стояло слишком много, он не мог позволить себе ошибиться. Герман Сильвестрович ждал, когда бойцы сделают своё дело, и молча молился, чтобы обошлось без лишних осложнений. Но что-то глубоко внутри подсказывало ему, что осложнения неизбежны.

— Как же так, Артурчик? Как же так? — шептал как молитву Валет, нащупывая в кармане маленький цилиндрический предмет.

Друзья! Максу предстоит непростая битва! Давайте кинем под книгу лайков ему на удачу! Спасибо!

Один из подручных Валета, молодой ещё парень, недавно принятый на службу, сделал шаг вперёд, явно стремясь показать себя перед шефом и старшими товарищами. Лицо самоуверенное и наглое, глаза он и теперь щурил с усмешкой. Он, видимо, не успел узнать Дирижёра поближе и не понимал, что перед ним человек, от которого можно ждать чего угодно, и в самом буквальном смысле. Парень даже не стал доставать оружие, напротив, демонстративно засунул руки в карманы и шагнул навстречу Дирижёру, будто перед ним был жалкий пьяница, который не стоил внимания — но с которым приходится работать по приказу шефа.

— Стой, куда, дурак! — крикнул ему вслед Вальков, но было поздно.

Секунда — и хрупкая иллюзия контроля, которую Валет и его бойцы старались сохранить, рухнула окончательно.

Дирижёр, стоявший неподвижно, с опущенной головой, словно внезапно ожил, будто пружина распрямилась в его теле. Длинная палка, которую он держал в руках вместо удочки, взметнулась в воздух, описав короткую резкую дугу, и остро заточенный конец с чудовищной точностью ударил прямо в левый глаз самоуверенному охраннику.

Звук был глухим, коротким, как удар ножа в спелый арбуз. Палка легко пробила глазницу, глубоко вошла внутрь, с тихим хрустящим всхлипом проникла глубоко в мозг. Парень так и не успел охнуть или вскрикнуть — он просто замер на месте, будто окаменел, и его лицо навсегда застыло в удивлённом выражении глупой, беспомощной растерянности, будто бы он всё ещё пытался осмыслить, в какой же момент так жестоко и непоправимо лажанул.

Потом его тело как-то странно обмякло, он осел вниз, как безвольная сломанная кукла, и с тихим шорохом рухнул прямо под ноги Савченко. Дирижер резко отшвырнул палку.

Валет и остальные бойцы стояли с застывшими лицами, не двигаясь с места.

Артур же посмотрел своим единственным глазом прямо на Валета. Но в его взгляде не было безумия или отрешенности. Только холодный расчет и тихая ярость и уверенность человека, которому уже нечего терять. Назад пути для него не существовало.

В следующий миг двое бойцов, наконец, очнувшись от оцепенения, резко потянулись к кобурам, нервно расстёгивая клапаны.

— Не стрелять! — громко и властно рявкнул Валет, так что его голос, жёсткий и слегка сорванный, прокатился по всему мосту эхом и резко прервал суетливые движения бойцов.

Он не просто так дал такой приказ. Он видел взгляд Савченко — и в нем не было того помутнения, что он ожидал увидеть. Взгляд Артура, хоть и тяжёлый и холодный, был совершенно осмысленным, ясным — даже слишком спокойным для безумца.

И на губах его играла едва уловимая, холодная и презрительная ухмылка, от которой становилось неуютно. Она была словно насмешка, брошенная в лицо боссу.

Савченко спокойно наклонился к лежащему телу убитого охранника, без особых усилий поднял его и перекинул через низкие перила моста, как бросают за борт ненужный груз.

Тело охранника полетело вниз и глухо шлёпнулось о высохшее русло старой речушки. Звук был мерзкий, влажный, словно мокрая тряпка с силой ударилась о бетонный пол. Тело раскинулось внизу, неестественно перекошенное, среди острых камней, покрытых рыжиной.

Савченко снова повернулся к пришедшим, распрямил плечи и посмотрел прямо на Валета.

— Убери своих бандерлогов, Герман, — холодно и отчётливо сказал он с интонацией человека, который полностью контролирует ситуацию. — Ты же знаешь, я не люблю, когда на меня спускают с цепи псов.

Валет попытался разрядить обстановку, натянул на лицо нервную улыбку, но и она вышла у него вымученной и неестественной:

— Артурчик, ты… ты, выходит, в себе? — произнёс он наигранно радостно, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Твою дивизию, а я-то думал, ты того… Не в обиду, Артур, мы просто хотели спокойно посадить тебя в машину и поехать домой. Ты сам же видел — я не дал этим дебилам достать оружие.

— Оружие? — зло прошипел Савченко, и его единственный глаз, не мигая, смотрел прямо в лицо Валькову, словно око прицела, и прожигал насквозь. — Пистолеты бы им не помогли.

— Артурчик, родной, ну ты чего? — Вальков подошел чуть ближе к Дирижеру и протянул ему руку. Вторая рука оставалась в кармане пиджака. — Поехали уже домой.

Охранники стояли рядом неподвижно и молча, стараясь лишний раз не шевелиться. Валет осторожно, с показной медлительностью подошёл еще ближе. Взгляд у него был внимательный и цепкий, будто он примерялся, просчитывая каждый следующий шаг.

Савченко несколько долгих секунд раздумывал. Его единственный глаз внимательно и жёстко смотрел на Валета, словно он пытался прочесть его истинные намерения. Потом всё же нехотя протянул руку и пожал ладонь Валькова. Рукопожатие вышло слишком быстрым и настороженным.

— Они кололи мне препараты, — тихо, стиснув зубы, процедил Савченко. В голосе у него сквозила боль, скрытая ярость и обида. — Я знаю, что это был твой приказ. Они вливали в меня какую-то херню: галоперидол или что-то другое. Я даже пальцем пошевелить не мог.

— Какие препараты? — Валет показал удивление, искреннее и неподдельное, будто он действительно впервые об этом слышал. — Я понятия не имею, о чем ты. Я этого докторишку Киреева на ремни порежу. Сам, лично!

Вальков произнес это так убедительно и искренне, что даже бойцы позади поверили, по крайней мере, старались не показывать иного.

— А хочешь, я тебе его отдам? Этого Айболита…

— Не держи меня за идиота, Герман — прохрипел Савченко, криво ухмыльнувшись. — Мы оба знаем, что к чему.

— Да пошли уже домой, Артур, — снова мягко и успокаивающе произнёс Валет, чуть приблизившись, аккуратно приобнял Савченко за плечо и легонько, по-дружески похлопал по спине. — Поедем и там всё решим спокойно, по-человечески. Ты же знаешь, я всегда был на твоей стороне. Все будет как раньше… Это Яровой во всем виноват. Это ему мстить надо. И что ты вообще здесь делал? — Валет кивнул на мост.