Чтение онлайн

— Вот бы найти ту запись, — вдруг задумчиво проговорила Кобра, и в глазах её промелькнула какая-то тихая надежда. — Запись с той кассеты.

Она открыла верхний ящик стола и осторожно достала ту самую кассету, которая должна была стать для нас главным оружием против Валета. Потёртая, старая, с пожелтевшей наклейкой. Но кассета оказалась пустышкой — пленка давно размагнитилась, и записи там больше не было.

— Ведь должна же где-то быть оригинальная запись, — снова заговорила она, вертя кассету в руках. — Кто-то же это заказал Егорову. Кто-то наверняка оцифровал потом. Мы-то с тобой просто копию держим в руках. А где оригинал, кто его хозяин — мы так и не знаем.

Я молчал. Что я мог ей ответить? Кобра права, оригинал действительно существует где-то, у кого-то. Запись, на которой чётко и ясно видно убийство Лютого. Запись, которая может стать концом Валькова. И теперь это было моей первостепенной задачей — разыскать оригинал.

— Найдём, — сказал я ей уверенно, глядя прямо в глаза. — Обязательно найдём. И тогда хана Валету.

Кобра внимательно посмотрела на меня и тихо вздохнула, словно сомневалась, но хотела верить:

— Я надеюсь, Макс. Я очень на это надеюсь.

Она будто почувствовала, что на меня совсем недавно была попытка покушения, хотя я ей об этом не говорил. Наверное, что-то во мне такое засело в тот момент, когда я отмывал подъезд и квартиру.

Мы замолчали оба. В кабинете повисла тишина. Каждый думал о своем. Потом она снова убрала кассету в стол, закрыла ящик и вдруг тихо добавила, глядя в сторону:

— Ты только будь осторожен, ладно? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Да ничего со мной не случится, — спокойно ответил я, улыбнувшись ей по-дружески. — Я ещё жить и жить собираюсь.

Она снова улыбнулась, но взгляд её оставался серьёзным. Она тоже прекрасно понимала, насколько ставки в этой игре высоки.

В этот самый момент громко и неожиданно зазвонил телефон. Кобра резко вскинула голову, раздражённо вздохнула, недовольно глянув на аппарат. Видно было, что её совсем не радует, что кто-то прервал наш разговор. Взяла трубку резко, коротко представилась, чуть жёстче, чем обычно.

— Слушаю, Коробова, — бросила она почти с вызовом.

Но буквально через секунду лицо её чуть изменилось, взгляд смягчился, а голос сбавил обороты и стал подчёркнуто уважительным и вежливым:

— Семён Алексеевич? Здравия желаю! — она тут же расправила плечи, даже привстала чуть-чуть со своего кресла, будто на том конце провода номер набрал не полковник Мордюков, а сам генерал, который к тому же мог её увидеть без всякого видеозвонка. — Яровой? Да… У меня сейчас. Да-да, он уже закрыл больничный, вроде в порядке. До кадров просто ещё не дошёл. Завтра собирается на службу выйти. А что, надо прямо сейчас отправить его в кадры?

Она внимательно слушала, иногда коротко кивала, словно соглашалась с каждым словом собеседника. Затем чуть улыбнулась уголком губ и ответила уже с особым акцентом на чёткое подчинение приказу:

— Поняла, товарищ полковник. Так точно, сделаем всё, как сказали. Всё ясно.

Кобра аккуратно положила трубку на аппарат, перевела глаза на меня и чуть усмехнулась:

— Морда прямо-таки горит желанием перевести тебя в розыск, Макс. Не знаю, чем ты так на него повлиял, но он реально теперь тебя двигает. Вот так дела.

— Вот уж не знаю, чем заслужил такое внимание, — усмехнулся я в ответ, вспоминая, как Морда нашел на берегу ксиву Лютого. — Я даже не стучу ему. Ха!

— Ага, — с лёгкой иронией проговорила Кобра и чуть пожала плечами, — но, тем не менее, Семён Алексеевич сказал, чтобы ты прямо сейчас тащил свою задницу в кадры, писал рапорт и записывался на прохождение полиграфа.

Она внимательно посмотрела на меня, явно ожидая моей реакции. Тогда я медленно расстегнул кожаную папку и вытащил из неё две толстые тетрадки в плотных обложках. Они были аккуратно, педантично заполнены удивительно мелким почерком.

— В кадры пойду сейчас. Ага… я как раз тут приготовил кое-что, — кивнул я на тетрадки и добавил: — Вот, Машка написала конспекты мне. Это нашему дорогому товарищу замполиту Зуеву, чтобы слез с меня с этими грёбаными конспектиками по служебной и морально-психологической подготовке. А то ведь будет мозги чайной ложечкой выедать, пока я эти тетради не сдам ему лично.

Кобра с лёгкой задумчивостью посмотрела на тетрадки, слегка качнула головой:

— Знаешь, Макс, что-то мне кажется, что Зуев тебя прямо невзлюбил. Вот не знаю, почему, но складывается такое ощущение, что не нравишься ты ему по каким-то личным причинам.

Она приподняла плечо, словно бы искала и не находила вариантов.

— Да и пофиг, если честно, — чуть пожал я плечами. — Мне главное, что мы с тобой уже сработались. Вот это действительно важно, товарищ начальник.

Она внимательно и серьёзно посмотрела на меня, но по губам её пробежала короткая улыбка. Чуть задумавшись, она слегка кивнула, словно соглашаясь с моими словами, и добавила уже тихо и по-дружески, почти доверительно:

— Это точно, Макс. Главное, что мы с тобой на одной волне. А с остальным мы уж как-нибудь справимся.

— А иначе никак, — подтвердил я, поднимаясь и убирая тетрадки обратно в папку. — Пойду-ка я к Зуеву, подниму ему настроение. Хе…

Кобра снова улыбнулась, чуть помахала мне рукой и со вздохом потянулась к телефону, который опять зазвонил, настойчиво требуя её внимания.

Пока шёл в отдел кадров, в коридоре столкнулся с криминалистом.

— Макс! Привет! А чего на пробежки не ходишь?

— Больничный был, — улыбнулся я. Рад был видеть, что Корюшкин всерьёз взялся за спорт.

— А я бегаю каждый день. Всё думаю — вдруг ты придёшь и меня проверишь.

— Бегай, Ваня, бегай. Завтра точно приду, проверю. Больничный закрыл.

— Видно, что я похудел?

— Конечно, — немного преувеличил я, но эксперт и вправду уже не выглядел таким рыхлым.

Пожали друг другу руки и разошлись: я — в кадры, он с кримчемоданом — на очередной выезд.

Вот и нужный кабинет.

— Разрешите? — я постучал в дверь начальника кадров и сразу же, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь.

Владимир Ильич сидел за столом в форменном кителе, уставившись в монитор компьютера. Он не сразу заметил меня, только когда дверь хлопнула, вздрогнул и поднял глаза. Лицо его при виде меня невольно перекосилось, словно в него брызнули лимонным соком. Впрочем, он тут же взял себя в руки, поспешно стёр эту кислую гримасу и натянул на физиономию выражение серьёзное и деловое. Но я прекрасно всё заметил.