Чтение онлайн

– Почему ты не сказал? Почему не попросил?

– А ты бы отдал? – рассмеялся Доминик, и от этого смеха у Муту по коже побежали мурашки.

– Нет, – ответил Диего, не задумываясь, – но я дал бы тебе совет.

Заметив, как он сжал кулаки, Муту вскинул винтовку. Но старик не сдвинулся с места, а лишь покачал головой.

– Выходит, это все ради нее!

– Да она стоила сотню таких, как ты! Тысячу! – взорвался лягушатник, – Я умолял немого ублюдка дать мне Индульгенцию, но он был непреклонен! Я просил этого макаронника, Филиппе, сказать, где тебя найти! Он предпочел сдохнуть! Я сделал все что мог, моя совесть чиста!

– Доминик, да ты спятил! – голос Диего стал бесцветным, как выгоревшая на ярком африканском солнце рубашка.

– Выбирай оружие! – бросил лягушатник и скрылся за установкой.

Выстрелить Муту не успел. Оставалась надежда поймать Доминика на прицел, когда он покажется из-за установки, но стены туннеля закрывали обзор. Ждать было нельзя, лягушатник шел за оружием.

Надеясь успеть, Муту скользнул в арку. Над головой взвыла сирена, вокруг загудело. Невидимая сила рванула винтовку из рук и припечатала к белому пластику стены. По пальцам левой руки будто врезали молотком. Они оказались зажаты между цевьем винтовки и стенкой туннеля. Муту кое как выдернул руку, ободрав кожу о фрезерованный металл оружия. Сразу потянулся за пистолетом, но карман оказался пуст. «Глок» прилип к стене чуть ниже винтовки. Муту схватил его двумя руками, пытаясь отодрать, но это было все-равно, что тянуть гвоздь, вбитый по шляпку в кровельный брус.

– Тебя кто сюда звал, мразь? – взревел лягушатник.

Муту бросил бесполезную затею и выпрямился. Его встретил свирепый взгляд Доминика. Их разделяло приличное расстояние, и француз не был вооружен, но в спину Муту впились ледяные иглы. А старик как ни в чем не бывало стоял поодаль и испытующе смотрел. Оставалось либо бежать, либо войти. Муту выбрал последнее.

Гордо подняв голову, он прошел в лабораторию. В конце концов их было двое против безоружного лягушатника.

– Вон! – заорал Доминик и выдернул из крепления у основания установки пузатый газовый баллон. Тянувшийся к нему шланг сорвался с вентиля и зашипел, извиваясь по полу, точно черная мамба. В следующее мгновение баллон мелькнул в воздухе.

Чудовищный удар сокрушил ребра и сбил с ног. Муту попытался встать, но невыносимая боль пронзила тело, сковав движения. Кафельный пол поплыл перед глазами, и Муту остался лежать, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться.

– Дохляк! – констатировал Доминик. – Чего ты таскаешься с этим мавром, Идальго? Он хоть знает скольких его братьев ты перерезал?

– Не больше твоего! И хватит болтать, давай к делу!

После минуты тщетных попыток, Муту наконец смог втянуть глоток живительного воздуха и обессилено закрыл глаза. Услышал стук удаляющихся шагов.

– Учти, Идальго, в моей коллекции только благородное оружие. Ни пик, ни алебард, ни прочего солдафонского барахла, которое ты так любишь.

– Я выпущу тебе кишки даже консервным ножом!

– А вот это точно не выйдет. Дерьмом не питаюсь и консервных ножей не держу. Итак, шпага, палаш, рапира…

– Это!

Шелест клинка покидающего ножны.

– Хм, парадный меч Людовика Шестнадцатого?

– Давай уже приступать!

Сцепив зубы, Муту поднял голову. Его замутило, и он сплюнул на пол густую липкую слюну. Духи пустыни, в ней не было крови! Выходит, сломанные ребра не проткнули легкие, и на земле его держит лишь проклятая боль!

– Готов? – выкрикнул лягушатник.

Муту повернул голову. На его глазах Доминик опустил меч и коснулся острием пола. Стоявший напротив Диего, наоборот, поднял свой клинок над головой.

– Ан гард! – прорычал старик и тут же нанес удар.

Лязгнул металл, что-то ударило в стену над головой Муту, и зазвенело по плитке. Соперники замерли, держа перед собой сломанные клинки.

– Французское дерьмо! – Диего отбросил меч, ставший после удара вдвое короче. – Есть нормальное оружие? Такое, как куют в Толедо?

Лягушатник ощупал сломанное лезвие своего меча и нахмурился.

– Чертов дровосек! Ты только все портишь!

Он направился к стене, увешанной старинным оружием. Поворачивая голову следом, Муту сжался, но, вопреки ожиданиям, боль оказалась сносной. Ее вполне можно было терпеть, если не двигать корпусом и дышать медленно, точно через соломинку.

Лягушатник, тем временем, выдвинул широкий ящик и продемонстрировал два клинка, тощих, как итальянские макаронины. Один протянул старику.

– Шпага? – Брезгливо поморщился Диего, но оружие взял. – Игрушка для позеров и клоунов! – он потянул клинок из ножен.

Как и старику, Муту оружие тоже не понравилось. Ни дать ни взять кочерга с ручкой, чтобы ворошить золу в костре. А еще ему не понравилось, что старик упустил шанс проткнуть лягушатника, пока тот стоял поблизости. Теперь же было поздно. Доминик отошел на дистанцию и обнажил свою шпагу.

– Я хотел попросить тебя об одолжении, Идальго, – он вытянул клинок, направив острие на Диего, – Ты уж постарайся не сдохнуть быстро!

Вместо ответа старик бросился вперед, и звон металла наполнил лабораторию. Двигались соперники с невероятной скоростью, а клинки мелькали в воздухе, точно лопасти взлетающего вертолета. Понять, кто берет верх, Муту не мог. Сначала ему показалось, что старик, потом, что лягушатник.

– Есть! – Доминик отскочил назад, разрывая дистанцию. Острие его шпаги было в крови. – Ну же, Идальго, раньше у тебя получалось намного лучше!

Старик вновь бросился в бой, но в этот раз не так быстро и заметно прихрамывая. Муту понял, если он прямо сейчас не сдвинется с места, то останется здесь навсегда. Сцепив зубы, он приподнялся и посмотрел назад. Обломок меча лежал у стены, в паре метров позади. Молясь, чтобы не отключиться от боли, Муту пополз.

– Знаешь Идальго, Софи прожила недолго. Чернобыльская радиация доконала ее, когда малышке было три. А я просто смотрел, как она умирает и ничем не мог помочь! Более того, я наградил несчастную малышку искалеченным генотипом и букетом патологий. Несчастному ребенку пришлось всю жизнь бороться со своим недугом, а она даже ни разу меня не упрекнула!

Муту был уже у цели. Он остановился, переводя дыхание, и медленно оглянулся.

Лицо старика побагровело от напряжения, в то время как Доминик фехтовал играючи. Нескончаемая болтовня никак не отразилась на его мастерстве. Молниеносный выпад, проклятия Диего, и кровь, капающая с острия шпаги лягушатника.

– Господи, Идальго! Где твоя защита? И что это вообще за техника? У тебя в руках благородное оружие, а не грабли! Нет, так не пойдет, возьму ка я шпагу в левую руку! – он отступил, жестом приглашая старика нападать.

Молниеносный выпад Доминик парировал с невероятной легкостью и тут же ударил в ответ. Как старик увернулся, Муту не понял. Сказать по правде, француз действовал левой ничуть не хуже, чем правой, тем не менее ему приходилось пятиться. Однако затыкаться он не собирался.

– Тебе не понять, Идальго, что значит жизнь калеки! Даже не знаю, что она ненавидела больше: бесконечные боль и страдания или жалость в глазах окружающих! Но моя малышка не сдалась, а бросила вызов судьбе. Лучшая в академии, лучшая в университете. Через год после окончания магистратуры о ней заговорили, как о выдающемся ученом. А когда ей исполнилось двадцать пять, я перестал вешать на стену патенты на изобретенные ею препараты и стал скупать фармацевтические компании. Потому что я понял – она миссия! Ей просто нужно было время, чтобы разгадать все тайны Хозяев.