Чтение онлайн

«Ямато», имевший водоизмещение 70 тыс. тонн, по размерам превосходил вдвое любой линейный корабль мира. Но теперь, когда на море самым сокрушительным оружием стал не орудийный снаряд, а бомбы и торпеды авианосной авиации, Ямамото не спешил вводить в бой флагманский корабль, несмотря на его мощную артиллерию и прочнейшую броню. Постройка супергигантского линкора, так же как и крупных авианосцев, была делом рук адмирала Ямамото. И хотя он не переоценивал роль гиганта корабля, но все же обиделся за свое детище, узнав о том, что среди флотских офицеров бытует кем-то пущенная острота: «Есть три самые большие и бесполезные вещи в мире: египетские пирамиды, Китайская стена и линкор «Ямато»».

Адмирал Ямамото был твердо уверен, что судьба Мидуэя у него в руках, ибо противник в этом районе не располагал силами, способными оказать действенное сопротивление их мощному ударному соединению. Ямамото имел все основания предполагать, что американские авианосцы «Лексингтон» и «Йорктаун», торпедированные в Коралловом море, выведены из строя или покоятся на его дне. По сведениям агентуры он также знал, что авианосец «Саратога» находится на ремонте, а «Хорнет» и «Энтерпрайз» будут наглухо заблокированы в южной части Тихого океана находящимися там японскими авианосцами «Сёкаку» и «Дзуйкаку».

Однако информация, которой располагал адмирал Ямамото, была неточной. Дальние разведчики, летавшие к Мидуэю с Маршалловых островов и острова Маркос, не смогли обнаружить выдвижения в этот район американских авианосных сил.

Замыслы японцев не оказались неожиданными для американцев благодаря человеку, находящемуся на Гавайях, - начальнику разведки Тихоокеанского флота США капитану 2 ранга Джозефу Рочфорту.

Высокий, худой и язвительный, он трудно сходился с людьми. Но его все уважали за большой ум и независимость суждений. Даже главнокомандующий военно-морскими силами США адмирал Эрнест Кинг однажды обратился к нему с личной просьбой — дать собственную оценку долгосрочных прогнозов действий японского флота.

Этот человек, приходивший на службу в красной домашней куртке и комнатных туфлях, как-то смеха ради, для собственного удовольствия, расшифровал секретный код госдепартамента США.

— Они там чуть с ума не сошли, когда узнали, что мы запросто можем читать все их бумажки, — рассказывал он…

В конце 1940 года под его руководством был расшифрован и японский военно-морской код, который использовался при подготовке операции по захвату атолла Мидуэй. Поэтому, получив информацию о выходе в море флота Ямамото, адмирал Нимиц успел сделать необходимые распоряжения. «Хорнет» и «Энтерпрайз» тотчас на полной скорости направились к атоллу Мидуэй. Вслед за ними туда же поспешил и «Йорктаун», успевший зализать свои раны, нанесенные клыками японских торпед.

Всей армаде Ямамото американцы могли противопоставить 3 авианосца, 8 крейсеров и 16 эсминцев; кроме того, на аэродромах атолла базировалось около 200 самолетов различных модификаций, в том числе «летающие крепости» — Б-17 и новейшие скоростные бомбардировщики Б-26.

Изнывающий от жары Ясудзиро, глядя на грозную армаду кораблей, не подозревал о том, что японский флот, двигаясь на восток, идет навстречу своему закату.

Огромная дуга локсодромии, [35] по которой двигались корабли ударного соединения, постепенно отклонялась к северу. С каждым днем становилось прохладнее. Куросиво осталось позади. Теперь, поднимаясь наверх, Ясудзиро набрасывал на плечи, теплую летную куртку.

Утром 2 июня корабли закончили прием топлива. Сделано это было весьма своевременно, ибо после полудня иа горизонте показалась тонкая серебристая полоска, которая быстро приближалась и, расширяясь, заполняла весь горизонт. Через каких-то полчаса корабли ударного соединения накрыл густой туман. Солнце померкло и просвечивало неярким желтым пятном. На ворсинках одежды оседали мелкие капельки воды. Свободные от вахты люди укрылись внизу. Слишком резким был переход от тропической жары к мерзкому влажному холоду. Видимость уменьшилась до нескольких десятков метров, но корабли не сбавили хода. Впередсмотрящие внимательно вглядывались в туман и вслушивались в звуковые сигналы, подаваемые другими кораблями. Все понимали — опасность столкновения увеличилась во много раз. Люди находились в постоянном напряжении и в ожидании удара о чей-либо борт. В любую секунду мог раздаться скрежет металла и шум врывающейся забортной воды. Но шли часы, и ничто не нарушало размеренного движения корабля. Постепенно люди освоились со слепым полетом авианосца над бездонными пучинами океана и успокоились. Будь что будет! С ними богиня Аматерасу и бог войны Хатиман!

Поднявшийся ветер нагнал зыбь. Покачиваясь, «Акаги» расшвыривал волны и лохмотья тумана. К вечеру ветер еще более усилился, но он был бессилен разогнать туман и улучшить видимость. Вероятно, где-то в этом районе теплая вода из тропиков, занесенная одним из ответвлений Куросиво, смешиваясь с холодной водой Алеутского течения, рождала устойчивые, так называемые адвективные туманы.

Лишь через сутки туман стало разрывать. Теперь он попадался навстречу волнистыми грядами.

К полудню 3 июня авианосцы достигли верхней, самой северной точки дуги. Развернувшись к юго-востоку, они устремились на Мидуэй.

Ночью потеплело. Туман исчез, и в черной забортной воде заплясали тысячи отраженных звезд. Ударное соединение, вынырнув из тумана, пыталось приблизиться к Мидуэю так же внезапно, как полгода назад оно подошло к Гавайям.

Но за полгода, прошедшие с момента нападения на Пёрл-Харбор, американцы научились многому. Их подводные лодки и авиация вели активный поиск во всех секторах и на больших удалениях от атолла.

В 10 часов утра 3 июня патрульный самолет ВМС США установил первый контакт с транспортами японских оккупационных сил, которые шли отдельно от ударного соединения и подходили к Мидуэю с юго-запада.

Они были за пределами радиуса действия торпедоносцев и средних бомбардировщиков, базирующихся на атолле, поэтому первый удар по ним нанесла группа «летающих крепостей». Огромные машины величественным строем проплыли на большой высоте над транспортами и кораблями охранения, а затем сбросили свой бомбовый груз на пустынные участки моря. Ни один транспорт, ни один эсминец не пострадал. Японские моряки улыбались, глядя вслед улетающим «крепостям», и не стеснялись в выражениях, отпуская ядовитые шутки в адрес незадачливых янки.

Но этот налет был лишь первым предупреждением о том, что они обнаружены. Теперь американцы вели постоянное наблюдение за подходящими транспортами, продолжая усиленные поиски ударного соединения японского флота. Почти всю ночь над конвоем висел гул авиационных моторов. Летающие лодки «Каталина» швыряли торпеды и обстреливали колонны транспортов пулеметным огнем. На судах появились первые жертвы, а до атолла оставалось пройти еще 500 длинных морских миль.

Американское командование было не на шутку встревожено отсутствием данных о местонахождении главных ударных сил японского флота.

Наконец рано утром 4 июня летающая лодка обнаружила группу японских самолетов, приближающихся к Мидуэю с северо-запада, а чуть позже ей удалось обнаружить и передать координаты местонахождения ударного соединения.

Получив первое тревожное сообщение с борта «Каталины», командование на Мидуэе отдало приказ поднять все самолеты в воздух, преследуя сразу две цели: избежать потерь авиации на земле и отразить налет авианосной авиации.

Бессонная ночь, проведенная у самолетов в тревожном ожидании высадки японского десанта, издергала нервы летчиков. Чарлзу казалось, что они у него натянуты до предела, еще чуть-чуть — и лопнут, как перетянутые струны банджо. В темноте ему мерещились ползущие к самолетам маленькие японские солдаты, фанатичные и безжалостные. Роберт Харрис с вечера пытался шутками снять напряжение, расшевелить скисших подчиненных, но после полуночи сам стал молчалив и задумчив.