Чтение онлайн

Анджела Дэвис лежала на животе на дощатом квадратном возвышении, болтала в воздухе ногами и читала "Как закалялась сталь". Она была в купальнике и делала вид, что загорает.

Ким вышагивал внизу по периметру квадрата - то по часовой, то против часовой стрелки, бормоча и шлепая себя по голове какой-то брошюрой.

Илья находился чуть поодаль. Привязав к кусту акации бечевкой теннисный мяч, он ударял по нему рукой и при приближении мяча к лицу уклонялся, как от удара, то влево, то вправо, стараясь не закрывать при этом глаза и даже не моргать.

Солнце росло, собираясь на ночлег где-то за Доном. Внезапно в той стороне гулко ухнул взрыв, Илья вздрогнул от неожиданности и прозевал мяч, который ударил его в лоб.

– Черт, - досадливо проговорил Илья и услышал смех.

Смеялся Ким, смотрел на него и смеялся, впрочем, совсем не зло. Анджела Дэвис оторвалась от книги и глядела удивленно из-за плеча.

– Испугался?
– спросил Ким.
– Это браконьеры рыбу глушат. Я в прошлом году тоже браконьерил. Мамке два года зарплату не платили, все, что могли, продали, одни макароны ели. А сестренка их не ест, она же балериной быть мечтает. Ну, я пошел браконьерить. Сами рыбу ели и продавали еще. А сестренка знаешь как стала танцевать... Рыба полезная!

– Где взрывчатку брал?
– продолжая хмуриться, спросил Илья.

– Ха, взрывчатку! Да у нас на базаре атомную бомбу можно купить! хвастливо ответил Ким и прибавил уже серьезно: - Только дорого.

Атомная бомба Илью не интересовала.

– Ты выучил?
– спросил он строго.

Ким подумал и решительно кивнул.

– Отвечай, - предложил Илья.

– Это...
– глухо заговорил кореец, раскачиваясь и закрыв глаза.
– Первый удар: в январе 1944 года...

– Громче!
– раздраженно потребовал Илья.

– Первый удар. В январе 1944 года под Ленинградом!
– отрапортовал Ким громко, но продолжил вновь глухо и еле слышно: - Второй удар - освобождение правобережной Украины. Третий удар... Это... Ну... Как его...
– Ким замялся и замолчал.

– Третий сталинский удар. Апрель-май сорок четвертого года. Освобождение Крыма. 4-й Украинский фронт. Генерал армии Толбухин, - отчеканил Илья и взглянул нетерпеливо на Кима.
– Четвертый?

– Четвертый...
– понурился соратник.

Возникла напряженная тишина, и в этот момент за-смеялась Анджела Дэвис, вначале тихо, а потом захохотала. Она даже перевернулась на спину и стала взбрыкивать ногами - так ей было смешно. Глядя на девушку, Ким прыснул в ладонь и виновато покосился на Илью. Тот сначала нахмурился, но не выдержал и улыбнулся.

Анджела Дэвис села, свесив ноги, и объяснила:

– Смешно... Как Павка попу махры в тесто насыпал...

Ким хихикнул, а Илья, наоборот, - он, кажется, не верил своим ушам.

– Как Павка попу махры в тесто насыпал? Да это же... на второй странице...
– возмущенно говорил Илья, подходя к девушке.
– Ты... ты же говорила дочитываешь...

Он выхватил из ее рук красный томик.

– Дочитывала! Я первую страницу дочитывала!
– высоким скандальным голоском возразила Анджела Дэвис и обиженно отвернулась.

– Че-ерт... Черт бы вас побрал, - растерянно бормотал Илья, переводя взгляд с мулатки на корейца.
– Ты не можешь выучить десять сталинских ударов... А ты... Ты не можешь прочитать "Как закалялась сталь". Да вы никогда не станете коммунистами!
– за-кричал он.

Соратники виновато понурились. Илья поднял том Николая Островского над головой и воскликнул:

– Это же великая книга, понимаете?!

Ким сделал вид, что понимает.

– Не понимаю, - искренне и нахально призналась Анджела Дэвис.
– Чего в ней такого великого?

– Все! Понимаешь, все!
– закричал Илья.
– Каждая страница, каждая строчка, каждое слово! Вот ты смеешься: Павка попу махры в тесто насыпал, да?

– Да.

– А в какое тесто?

Анджела Дэвис пожала плечами.

– В пасхальное! А ты знаешь, что такое пасхальное тесто?

Анджела Дэвис не знала. Ким знал.

– Это на Пасху куличи пекут. Мамка всегда на Пасху куличи печет. И тесто делает сладкое такое, - волнуясь, ответил он.

– А что значит это тесто, знаете?
– победно продолжал Илья.
– Тело Христово - вот что! Бога значит! Павка в Бога махры насыпал! Почему поп так и возмущался, почему Павку из школы выгнали... А теперь подумайте, почему именно с этого начинается "Как закалялась сталь"? Да потому, что коммунист в первую голову от Бога должен отказаться! Это - первое. Это - главное. А потом уже остальное.

– Что остальное?
– упрямо спросила Анджела Дэвис.

– Например, любовь. От нее он тоже отказался ради революции! Вспомни Тоню Туманову... Тьфу, черт, ты ведь дальше не читала! Кстати, верите ли вы в Бога?

Анджела Дэвис хмыкнула, поежилась и, одеваясь, стала рассказывать:

– Мне бабка один раз сказала: "Если ты в церковь пойдешь, я тебе голову оторву". Я тогда сразу собралась и пошла, а навстречу мне Ирка Мухина. "Куда идешь?" Я говорю: "В церковь". Она говорит: "Не ходи. Я пошла перед экзаменами, думала, поможет, а меня поп к себе домой позвал видик смотреть". Ну, я - поворот на сто восемьдесят градусов...

– А ты?
– обратился Илья к Киму.

Тот замялся и смущенно признался:

– Мамка с сестренкой ходят в церковь.

– А ты?
– настаивал Илья.

– Я что, дурак?
– обиделся Ким.

– Значит, в Бога вы не верите, - подытожил Илья и сделал неожиданный вывод: - Это плохо. Было бы лучше, если бы вы верили, а потом... Как Павка он сначала закон Божий учил, а потом попу махры в тесто насыпал и стал коммунистом... Бог... В Библии написано: "Все волосы на вашей голове сочтены". Когда я это прочитал, я пошел и остригся наголо! Он считает волосы, ха! А что он там делал, когда людей - миллион за миллионом, миллион за миллионом загоняли в газовые камеры? Волосы считал? Чтобы ими можно было набить побольше кожаных подушек?
– Илья говорил это, очень волнуясь, он даже побледнел от волнения. Соратники смотрели на него удивленно и немного испуганно. Илья заметил это и улыбнулся.

– Наш бог - Революция. Она приходит наказывать и карать. Когда мы победим, своим первым декретом мы запретим это слово.

– Какое?
– не понял Ким.

– Бог.

– Тогда его будут писать на заборах, - высказалась Анджела Дэвис.

Илья весело, заливисто засмеялся:

– Ура! Его станут писать на заборах! Как ругательство! Это будет наша полная победа! Слово из трех букв, а смысл не меняется! Все очень просто Бога нет! Бога не-ет!
– взглядывая на небо, закричал он.

– Бога нет!
– весело поддержала его Анджела Дэвис.

– Бога нет!
– согласился Ким.

– Бога нет! Бога нет! Бога нет!
– орали они, задрав головы и грозя небу кулаками, а Анджела Дэвис пыталась даже залезть по-обезьяньи на флагшток.

– Бо-га нет!!
– скандировали они хором.

– Нет-нет-нет...
– разносилось далеко над бывшим пионерским лагерем и над рекой, и никто им не прекословил, ничто не пыталось оспорить это утверждение.

Молодых людей это так развеселило, что они с трудом успокоились и, успокоившись наконец, уселись, свесив ноги, под флагштоком и стали смотреть на солнце. Оно передумало садиться за Дон и погружалось прямо в реку, окрашивая воду в красное.