Чтение онлайн

– Так-то оно так, да ведь договор был на привале все это провести. Там и кони ждут.

– Обстоятельства резко изменились. Мне необходимо сегодня же ночью быть в Ростове.

– С вами поедут трое…

– Катер дежурит?

– Ждет вас на Беглицкой косе. Кстати, как вам удалось развязать руки?

Павел спохватился:

– Перочинный ножик!.. Он остался у Шелковича!..

– Нож? – испуганно воскликнул Прийменко. – Как бы Назаров не удрал… По коням!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

1

Над крышами домов тяжело нависли черные тучи. По улицам текли к Дону бурные потоки воды, они пенились, пузырились под упругими струями дождя. В такую погоду даже голодная собака к брошенной кости из конуры не вылезет. Но начальник оперативного отдела Горюнов не изменил своему правилу обедать только дома.

Не остановил ливень и Наумова. Наглухо застегнув тяжелый брезентовый дождевик и накинув на голову капюшон, он шел, не разбирая дороги. Не доходя до Покровской церкви, завернул в арочные ворота трехэтажного дома.

Поднявшись по крутой лестнице на второй этаж, Павел подошел к квартире пять, крутнул звонок. Дверь приоткрылась.

– Кто там?

– Извините, я к Протасовой, но ее нет дома. Разрешите написать ей записку?

Цепочка на двери звякнула, дверь распахнулась. Хозяин жестом руки пригласил гостя в квартиру и сказал:

– Пожалуйста. Только поскорее: я спешу.

Наумов переступил порог, остановился.

– Раздевайтесь, проходите.

– Нет-нет, – решительно отказался Павел. – Сейчас как раз такая погода, что ни одна душа меня не видела, надо так же незаметно уйти.

– В таком случае я слушаю вас.

Наумов настороженно покосился на двери, ведущие в комнаты.

– Можете смело говорить, там никого нет.

– Во первых, Михаил Иванович, сделайте все возможное, чтобы с Кубани на Дон были переброшены первая Кавказская кавалерийская и девятая стрелковая дивизии. Во-вторых, соберите мне руководителей Ростовского центра: полковника Лошкарева, то бишь артиста театра «Гротеск» Серова Якова Тарасовича и других командиров ударных групп и отрядов. Я ознакомлю их с новой обстановкой.

– Позвольте!.. Увеличивая силы красных на Дону, мы ставим в сложное положение отряд полковника Назарова и нам трудно будет поднять восстание казачества.

– Но этим создаются благоприятные условия для высадки группы войск особого назначения генерала Улагая на Кубани и захвата Екатеринодара. Назаров для того и брошен на Дон, чтобы отвлечь силы красных от главного операционного направления. А войскам вспомогательного направления задача, как вам известно, ставится также с решительными целями. Впрочем, до подхода дивизии красных с Кубани Назаров должен успеть выполнить свои задачи. Как и вы, кстати…

– Что ж, это логично… А какие вопросы еще будут решаться?

– Я должен заслушать доклады командиров о состоянии боевых групп и отрядов и, исходя из боевых возможностей, уточнить план восстания… Непременно сегодня ночью. Завтра с подобной же целью я уезжаю в Екатеринодар. Итак, где и когда мы соберемся?

– Позвольте еще один вопрос: почему полковник Назаров не пошел на Таганрог?

– В последний момент полковник Назаров получил приказ генерала Улагая двинуться на Александровск-Грушевский освободить лагерь военнопленных – их там свыше десяти тысяч – и всеми силами ударить на Ростов. К тому же, проходя через десятки станиц, он разрастется до корпуса.

– Слава тебе господи, – оживился Горюнов. – Чем больше будет сил у Назарова, тем легче нам захватить город, и уж дай бог хоть одни сутки быть хозяином Ростова!..

– Итак, место и время? – повторил Наумов.

– Ресторан «Сан-Ремо», первая кабина, в двадцать три часа. Наш человек вас встретит.

– Почему так поздно?

– Серов занят в спектакле, да и время нужно оповестить других.

2

В тяжелом хмельном воздухе, густо настоянном на табачном дыме, стоял оживленный гул пьяных голосов. Наумов остановился возле входа и осмотрел зал. К нему тут же подошел метрдотель – профессиональная улыбка, легкий поклон, спокойный тихий тон.

– Будьте любезны… Я слушаю вас.

– Я приглашен. Где у вас первая кабина?

Приход Наумова вызвал сдержанное оживление, которое обычно возникает, когда появляется незнакомое лицо из руководящего центра накануне больших и тревожных событий. Он закрыл за собой двери, не спеша окинул взглядом сидящих за столом людей.

– Я приветствую вас, господа, и поздравляю с наступлением нового этапа борьбы за единую неделимую Россию. Извините, я несколько задержался.

– Здравия желаю, – не называя имени, с военной четкостью приветствовал Горюнов и доложил – Командиры ударных отрядов прибыли полностью, за исключением…

– Вы уж не беспокойтесь, я таки пришел, – послышался за спиной голос Гохгейма, – но вы знаете, один умный человек сказал: опоздать на поезд, которому предстоит потерпеть крушение, – это не очень большое недоразумение. – Уголки губ раздвинулись в простодушной улыбке.

– Позвольте, Моисей Львович, какое крушение вы предрекаете? – со значением произнося каждое слово, спросил Серов.

– Я предрекаю? Боже мой, мало ли что скажет Моисей Львович шутки ради.

– От этой шутки плохо попахивает, господин Гохгейм, – проворчал Горюнов, уставившись на него испытующим взглядом.

Гохгейм съежился, отвел глаза в сторону и с трудом протиснулся на свободное место.

Горюнов продолжал стоять строго и неподвижно, требуя этим порядка и внимания.

– Господа, из Крыма прибыл представитель ставки верховного главнокомандующего. – Он сделал паузу, давая возможность присутствующим осознать значение этого факта. – Отрадно, что высадка отряда особого назначения и прибытие представителя ставки совпали с окончанием формирования наших ударных отрядов…

При этих словах заместитель начальника городского отдела милиции Сохатый громко высморкался в платок и густым, хриплым голосом спросил:

– Как же можно считать законченным то, чего не начинали?

Горюнов резко повернулся к Серову:

– Объясните, Яков Тарасович, что это значит? Вы же докладывали…

– А мне посредников не надо, – медленно, но решительно произнес Сохатый. – Я сам объясню… – Он с шумом вздохнул и не очень членораздельно прохрипел: – У меня по четыре-пять человек в каждом отделении, а всего – около двадцати бойцов. Но…