Чтение онлайн

Я ложусь на диван, сосредотачиваюсь на ритмичном биении сердца и представляю, что произошло бы, позволь я Фрэнни изменить себя полностью.

Я — Серафим (Серафим — в христианской традиции высший ангельский чин, наиболее приближённый к Богу — прим. пер.). Доминион. Один из Второй Сферы. Я не с Земли, поэтому, потеряв крылья, никогда не смогу вернуть их обратно. Я буду принадлежать Люциферу — Аду.

Мое новое сердце пульсирует, поскольку я вспоминаю ночь, когда чуть не потерял крылья. Я не понимал, что меняюсь, пока не начал бороться за дыхание, в котором никогда прежде не нуждался. Теперь я понимаю, что изменения начались задолго до этого. И с физическими изменениями появились другие. Ощущения, которых я прежде не испытывал. Например, земное желание.

Я всегда любил, но никогда не нуждался. Чувство тоски, жажды… желания свойственного людям — о котором я даже не имел представления. Нуждаться в чем-то так сильно, что готов умереть за это… Никогда не думал, что такое возможно, до тех пор, пока сам с этим не столкнулся.

Той ночью я почти позволил себе поддаться собственному желанию. Огромная часть меня хотела этого больше всего на свете — отдать все за единственную ночь с ней. И ничего более. Одна ночь. Потеряв крылья, я стал бы бесполезен для нее.

А она нуждается в защитнике, а не в любовнике.

Я собираюсь прекратить это, и чем скорее, тем лучше. Она должна перестать желать меня.

Я пялюсь в темноту и пытаюсь думать о том, что сказать. Не могу лгать, сказав, что не хочу ее, но я могу сказать что-то, что смутит ее… или ранит.

Нам всем будет лучше, если она возненавидит меня.

Когда Фрэнни сдавленно стонет и делает попытку вырваться, я понимаю, что обнимаю ее слишком сильно. Ослабив свою хватку, накрываю спокойствием. Хочу забрать всю ее боль.

Ее глаза открываются, она поднимает голову и смотрит на меня.

— Это никогда не прекратится.

Это не вопрос. В ее усталом голосе слышится поражение.

Я медленно и глубоко вздыхаю. Что-то новое для меня.

— Все скоро закончится, и тебе нужно подготовиться.

Тень пробегает по ее лицу, и она кивает. Она переводит взгляд на дверь Люка, а затем обратно.

— Что, если Люк вновь станет демоном?

Несложно прочесть боль в выражении ее лица. Она знает, что это произойдет, если она перестанет желать его. Но она всегда будет его желать. В глубине своего нового сердца я знаю, что это так. Фрэнни будет всегда любить Люка. А он всегда будет любить ее. При этой мысли нечто физическое, ноющее зарождается где-то глубоко внутри меня. Я не могу отрицать мысли о том, что могло бы быть между нами, если бы не объявился Люк. Но холодная, суровая правда заключается в том, что отъезд Люка невозможен. Они с Фрэнни связаны, и природа этой связи мне не известна. Если Ад достанет его, то он приведет их к ней. Мы должны скрыть его. Что значит, в интересах Фрэнни сохранить его смертным.

Что также означает — я должен держаться подальше.

— Придется рискнуть. Мой Щит закроет его, пока он не призовет свою адскую силу. Но это может стать проблемой для него.

— Так, если он начнет превращаться…? — Она печально смотрит на меня, и я почти не могу ответить.

— Это будет большой проблемой. Скорее всего, они смогут найти его… нас.

Она бросает обеспокоенный взгляд на его дверь.

Делаю глубокий вдох, чтобы укрепить свою решимость. Она никогда не будет моей. Я уже смирился с этим. Но она нуждается в ком-то, кто сможет поддержать ее, кто понимает, что она… ее жизнь на кону. Ни один смертный не сможет этого понять.

— Вы с Люком должны быть вместе, Фрэнни. Вы нужны друг другу.

Она вздыхает и оседает глубже на диван, ее рука покоится на моей груди. Мое сердце колотится от необходимости в ней, словно посылая сигнал SOS, и я знаю, что она может почувствовать это. Холодный пот стекает по лбу и ладоням — еще одно новое и не очень приятное ощущение.

Что, черт возьми, со мной происходит? Я посмеялся над Люком, когда тот жаловался на подростковые гормоны. Думал, что я буду смеяться последним.

Мне нужен холодный душ.

Выкидывая из головы мысли, появляющиеся, когда она рядом, я даю себе мысленный пинок.

— Засыпай, Фрэнни. Тебе надо немного отдохнуть.

Я провожу указательным и средним пальцами по ее векам, и они закрываются, но улыбка подергивает уголки ее губ, и возникает внезапная потребность поцеловать ее.

— Я могу увидеть тебя во сне?

Часть предложения остается невысказанной, и это «а не Тейлор», и я мысленно стону, желая, чтобы она имела в виду что-то другое.

— Пока ты будешь держать это в тайне.

Ее глаза открываются, и она смеется. Впервые за последние недели я слышу ее смех. Мое сердце трепещет.

— Спи.

Она снова закрывает глаза и устраивается в моих объятиях, а я укрываю ее спокойствием, пока она дремлет, надеясь, что сны останутся с нами.

В течение нескольких часов я прислушиваюсь к ее дыханию, молясь, что появится новый план, который будет гарантировать ее безопасность. Но до сих пор ничего.

Она шевелится в моих руках. Мои губы касаются ее щеки, и я ругаю себя. Я должен прекратить это. Она никогда не будет моей.

Никогда!

Но тем не менее, мой собственный Ад… это одновременно и Рай.

Я лежу, не шевелясь, слушая ее дыхание. Над океаном занимался рассвет, и я поворачиваюсь на бок, закрывая лицо Фрэнни от света нового дня, проникающего через окно, надеясь дать ей еще несколько минут покоя. Она прижимается лицом к моей шее, и я так потерян в ней, что подпрыгиваю, когда осознаю, что звук, который я слышал, не крик чайки, а скрип дверных петель.

Глава 5

Раскаяние

Фрэнни

Пробуждение после первого полноценного за последние недели сна было внезапным. Открыв глаза, я осознаю, что лежу на диване, прижимаясь к Гейбу, положив голову ему на плечо, и понимаю, что пускала слюни на его рубашку. Мои ноги переплелись с его, а руки крепко обнимают шею. Халат валяется на полу, а моя футболка задралась выше талии. Отдергиваю ее, прикрыв бельё, и вижу улыбку на лице Гейба, адресованную Люку.

— Не могу уснуть, — говорю я, выпутываясь из объятий Гейба, и сажусь. Учитывая слюни на рубашке Гейба, слова кажутся полной чушью.

Люк стоит у двери своей спальни в одних боксерах. На его щеке виднеются следы от подушки, а черные волосы торчат в разные стороны. Он трет глаза большим и указательным пальцами, думая, что увидит что-то другое.

В мое сердце как будто ножом ударили. После вчерашнего я даже не знаю, что сказать. Как он сказал Гейбу, со мной покончено.

Можешь забирать остальное.