Чтение онлайн

– Вызывайте экспертов, – сдавленным голосом велел он. – А я уезжаю на все выходные.

Шла вторая половина пятницы; машины медленно ползли по Драмменсвей. После того как Фрёлик свернул на старую дорогу, ведущую в горы Лиер, движение стало свободнее. В Хурумланне ему не попалось почти ни одной встречной машины, особенно после того, как он покинул шоссе. Грунтовая дорога петляла между фермами. Время от времени он замечал рядом с домами собак – лаек или сенбернаров. Псы спали, положив головы на передние лапы. Услышав рокот мотора, они вяло приоткрывали один глаз и провожали машину взглядом. Потом по обеим сторонам дороги пошли поля и луга. Ему пришлось проехать по старому мосту, перекинутому через ручей. Какой-то смельчак, очевидно считавший себя крутым фермером, выгнал коров пастись на утес. Коровы лениво паслись на каменистом пастбище и, равнодушно жуя, топтались рядом с шалашом из грубо обтесанных кольев.

После того как асфальт закончился и дорога пошла по лесу, все ориентиры пропали. Каменистая тропа была очень сухой, хотя дождь закончился всего несколько часов назад. Вверх взметались клубы пыли. Фрёлику пришлось закрыть все вентиляционные отверстия. Сквозь густую листву деревьев светило солнце. По обочинам дороги попадались зеленые почтовые ящики. Значит, жилье недалеко. Иногда на развилках Фрёлик видел следы от гусениц трактора или коровьи тропы, которые уводили в никуда. Он проехал бы нужный поворот, если бы не увидел красную газонокосилку Гунарстранны. Раз нашел газонокосилку, можно считать, приехал. Так было всегда, и всякий раз ему казалось, что дорога занимает больше времени, чем в прошлый приезд. Он проехал мимо луга, на котором паслись стреноженные красавцы кони с блестящими шкурами. Чуть дальше виднелся загон с просевшей крышей. Кони задергались, когда мимо них проехала машина. Дальше пошли дачные домики с разноцветными почтовыми ящиками. Фрёлик притормозил, увидев большой зеленый контейнер для мусора. Выше, на склоне, под сосной стояла газонокосилка Гунарстранны. Фрёлик поставил свою машину рядом с газонокосилкой. Из багажника он достал спальный мешок, мясо для гриля, шесть банок пива и бутылку виски «Баллантайн». Запер машину и неуклюже побрел по тропинке между деревьями, которая вела в святая святых Гунарстранны: в хижину, которую он называл «Дворцом».

Своего босса он нашел на веранде. В белом спортивном костюме Гунарстранна выглядел непривычно, как будто вывалялся в муке. В шезлонге сидело нечто белое; сверху торчала голова, с боков – руки. На перилах стояли тяжелые, почти неношеные, кроссовки. В пальцах существо разминало самокрутку.

Фрёлик начал с того, что он узнал от брата Хеннинга Крамера.

– Машина, «ауди», тоже принадлежит брату. Хеннингу разрешалось брать машину, когда брат уезжал из города. В последний раз его не было десять дней; по его словам, в основном Хеннинг жил с матерью, но и за его квартирой присматривал. Возможно, он там ночевал время от времени. В этот раз они ни о чем специально не договаривались, только что Хеннинг заскочит к брату и польет цветы. В том числе и тот кактус.

Гунарстранна спустил ноги с перил, встал и подложил в кирпичную жаровню угля. Сухо потрескивал огонь.

– Принеси стаканы, – распорядился он, доставая маринованное мясо из упаковки.

Фрёлик зашел в широкие застекленные двери. Кухню и гостиную разделял большой стеллаж. Он взял с полки две большие пивные кружки.

– Я приготовил салат, – буркнул Гунарстранна и одобрительно кивнул, когда Фрёлик разлил пиво.

– Брат говорит, что Хеннинг часто бывал в его квартире. А еще они недавно разговаривали по телефону. Хеннинг звонил ему в четверг.

– Когда? – спросил Гунарстранна.

– В восемь вечера по нашему времени. Поскольку Хеннинг сам позвонил ему, брат считает это доказательством самоубийства. Он, мол, хотел убедиться, что ему никто не помешает, когда он будет вешаться.

– Почему?

– Во-первых, потому, что на Филиппинах было три часа утра. Хеннинг уважал брата и ни за что не позвонил бы ему, если бы не особый случай. В основном он спрашивал, когда брат вернется домой. Хеннинг раньше никогда не звонил брату, когда тот находился за границей.

– В четверг вечером… Интересно, чем я тогда занимался, – пробормотал инспектор себе под нос.

– Я-то был в кино, – заметил Фрёлик.

– Тратишь свою жизнь на кино?

– Я ходил не один, а с дамой. И потом, боевика я еще не видел! Кстати, это тот самый фильм, что смотрела Катрине Браттеруд перед смертью. А у одного из персонажей там бородка точь-в-точь как у Крамера. Более того, он очень на него похож.

– Да что ты… И кто он – положительный герой или злодей?

– Злодей, – усмехнулся Фрёлик.

– О чем они говорили?

– Кто?

– Хеннинг с братом.

– О жизни, о смысле жизни, о том, в самом ли деле все предрешено, или человек волен изменить свою судьбу и свою жизнь.

– Такой разговор не обязательно свидетельствует о депрессии и склонности к самоубийству, – заметил Гунарстранна. – Подобные вопросы возникают и от любопытства.

– В таком случае он мог бы и подождать, когда брат вернется домой.

– У него могли быть другие причины для звонка. Может быть, он пытался что-то сказать… в конце концов, он был личностью философского склада.

– Но если он потом покончил с собой…

– Мы не знаем, в самом ли деле он покончил с собой, – возразил Гунарстранна. – Разве ты никогда не задавался вопросами, кто ты и откуда?

– Да ведь все очевидно…

– Я имею в виду – разве ты никогда не осознавал себя смертным и не гадал, в чем смысл жизни, в чем ее цель?

Фрёлик ухмыльнулся в бороду, но сразу посерьезнел, когда заметил, как смотрит на него Гунарстранна.

– Нечасто. – Он пожал плечами.

Инспектор наградил Фрёлика раздраженным взглядом.

– Когда-нибудь такие вопросы тебя непременно заинтересуют. Они интересуют всех. Может быть, Крамер просто бил мимо цели. Его брат не знает, где Хеннинг мог спрятать предсмертное письмо?

– Нет.

Фрёлик посмотрел в кружку. Пена оседала на стенках, как паутина. На янтарной жидкости вскипали пузыри. Франк поднес кружку ко рту и с удовольствием выпил.

Гунарстранна вышел в широкие двери, ведущие на кухню, и долго рылся в шкафу. Франк стал смотреть на лес, за которым шли поля, которые, в свою очередь, вели к устью голубого Драмменфьорда. Вдали на воде белели яхты. Они держались вместе, и Фрёлик решил, что там проходит какая-то регата.

Гунарстранна принес тарелки и салат на белом деревянном подносе. Он накрыл на стол и положил мясо на решетку. Оно аппетитно зашипело, пошел ароматный дымок.

– Вот ты бы повесился в квартире брата? – спросил Гунарстранна, откручивая колпачок с бутылки виски и нюхая содержимое.

– У меня нет брата.

Гунарстранна смерил его суровым взглядом. Фрёлик поспешил оправдаться:

– Начнем с того, что я бы не повесился – ни в доме у родственников, ни где бы то ни было.

– В том-то и дело, – кивнул Гунарстранна, наливая виски в колпачок, пробуя его, закрывая глаза и морщась. – Типичный самоубийца пытается покончить с собой не один раз. Он отдаляется от общества, жалеет себя; он намекает всем, как ужасна жизнь. Но Хеннинг Крамер так себя не вел.

– Да, брат был в полном шоке… ты ведь и сам видел. Я отвез его к матери. Он сказал, что поживет у нее несколько дней. После того как Хеннинг умер, их осталось всего двое. Отец умер несколько лет назад… погиб в автокатастрофе.

– Хеннинг Крамер – нетипичный самоубийца, – убежденно повторил инспектор. – Самоубийство похоже на перевернутую воронку. Все начинается с незначительных сигналов, которые посылаются в разные стороны, но по мере развития психоза самоубийство превращается в своего рода манию.