Чтение онлайн

– Да. Я пытаюсь представить того, кто подошел бы мне в качестве соседа. Может, Иов? Мне нужен кто-то терпеливый.

– Иов?

– Чувак из Библии, который просто сидит и терпит свои проблемы? «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно»? Этот парень?

– Интересно. Никогда не слышал, чтобы Доминатрикс цитировала Библию.

– А станет еще интереснее - моя мама монахиня.

У Лэнса распахнулись глаза.

– Да вы шутите.
– Он сел в кресло рядом с диваном. Нора должна была быть польщена, потому что он не чувствовал себя в безопасности, чтобы сесть рядом с ней.

– Моя мать хотела быть монахиней всю свою жизнь. Но она залетела мной еще подростком, и ее мечта вылетела в окно. Но после убийства отца…

Лэнс начал говорить что-то, но Нора вытянула руку, чтобы остановить его.

– Нет, сегодня мы не будем разговаривать о моем отце, - ответила она, и Лэнс неохотно кивнул.
– Как только я стала совершеннолетней, у мамы не было никаких препятствий, чтобы вступить в религиозный орден. Я думала, она сошла с ума. Когда я была подростком, у нее были тяжелые времена.

– Теперь это меня ни капельки не удивляет.

– Ага, я заставила эту женщину пройти через десять кругов ада. Но я считала монастырь чем-то экстремальным. Я переехала к ней на несколько месяцев, надеясь, что мы сможем наверстать упущенное. Может, некая связь мать-дочь изменит ее решение бросить всю свою жизнь.

– Не сработало?

Нора пожала плечами: – Мать и дочь не самые лучшие соседи. Скажем так, когда она узнала о моем образе жизни, с кем я спала, и чем мы занимались, пресловутые фекалии попали в метафорический генератор.

– Дерьмо попало на вентилятор?

– И довольно лихо. Для мамы это стало последней каплей. Мир был развращен за пределами возможности искупить его грехи, и единственная надежда для верующей женщины, которая остается чистой среди этой пустыни, это присоединиться к монастырю и больше никогда не выходить в мир. Так она и поступила.

– Вау.
– Лэнс удивленно присвистнул.
– Католический священник садист, и сексуальнейшая Госпожа с мамой монахиней. Что-нибудь еще?

Нора только улыбнулась.

– Ничего существенного.

– Итак… - Лэнс снова встал.
– Какие планы на сегодня? Вы готовы ехать?

– На самом деле, у меня нет сегодня клиентов. Редко вижусь с ними по воскресеньям, если это не что-то срочное.

Лэнс прищурился.

– Хочу ли я знать, что подразумевает собой срочное в мире БДСМ?

Нора рассмеялась. Хороший вопрос.

– Трудно объяснить. Для некоторых моих клиентов БДСМ - не выбор. Он словно наркотик. Я не подразумеваю что-то плохое. Я не говорю о таких наркотиках, как героин или кокаин. Я говорю о наркотике, не знаю, как объяснить… инсулин или Прозак. Взять, например, нашего садиста-священника. Причинение боли для него работает как Литиум. Он становится адски мрачным, когда обходится без этого слишком долго. Постоянно снабжаешь его сессиями – может, раз в неделю, и мужчина становится терпеливым как вышеупомянутый Иов. Поэтому у меня есть парочка клиентов, которые нуждаются в сессиях, как астматик в ингаляторе. Это один тип неотложных сессий.

– А какой другой?

– Персона богата и похотлива, и Кингсли хочет его осчастливить.

– Это я могу понять. Но если у вас нет встреч, почему я сегодня здесь?

– Приказ Кингсли. Если я вдруг засобираюсь куда-нибудь, он хочет, чтобы ты был со мной.

– Даже если вы не работаете?

У Норы не было подходящего ответа.

– Нора?

Она загудела.

– Кингсли не говорил, что я не должен охранять вас, когда вы не работаете, верно?

– Что ты сказал? Я не расслышала тебя из-за гудения.

– Я сказал…

Она снова начала гудеть.

– Нора.

– Если я быстро покажу тебе грудь, ты удивишься настолько, чтобы забыть эту тему?

– Я уже видел вашу грудь, - напомнил ей Лэнс.

– Проклятие.

– Не поймите меня неправильно, я не говорю, что это не сработает. Просто говорю, что уже видел их.

Нора поднялась с дивана и встала перед Лэнсом. Она стянула футболку через голову. Под ней был красный бюстгальтер.

– Нора, я просто…

– Слишком поздно, - ответила она, расстегивая бюстгальтер спереди.

Лэнс накрыл ее руки, прежде чем она успела закончить.

– Я не хочу потерять эту работу, - ответил Лэнс.

– Думаешь, если я покажу тебе сиськи , ты тут же трахнешь меня на полу? «Да» -предпочтительный ответ.

– Думаю… - Лэнс рвано вдохнул, - если вы снимете с себя любой предмет одежды, я буду умолять вас, отвести меня в вашу спальню, и буду поклоняться вашему телу до конца света.

– Морячок, это довольно долго, - сказала Нора, прижимаясь ближе к Лэнсу.

– Ваше тело заслуживает всего внимания, что вы можете получить. Поэтому, пожалуйста, не просите меня уделять ему внимание, потому что я не сдержусь.

В такие моменты Нора хотела проклясть Сорена за то, что она не способна быть эгоистичной на 100%, как того хотела. Зная Кингсли , он спросит Лэнса , спал ли он с Норой. Зная Лэнса , он признается. Лэнса уволят. А Нора отделается легким выговором.

– Чертова совесть, - выдохнула Нора.
– Всегда блокирует мне члены.

– Совесть - жестокая штука, - согласился Лэнс.

– Да, я была бы намного счастливее… - Нора застегнула бюстгальтер и наклонилась, чтобы поднять футболку.

– Нора, какого черта?
– Лэнс схватил ее за руку так быстро, что она вздрогнула.

– Господи, что еще?

– Что с вами случилось?
– Он развернул ее, и Нора застонала.

Упс. Поймали.

– Ничего. Просто играла.

Она вытащила руку из хватки Лэнса.

– Играла? Это не игры. Из вас всю дурь выбили. Рубцы глубокие. Кто сделал это с вами?
– спросил он.

– Ты его не знаешь. Меня не ограбили. Прошлой ночью я развлекалась.

Нора натянула футболку.

– С кем? С Владом Цепешем ?

– Он не сажает на кол. Он не настолько извращенец. Погоди, а о каких кольях мы говорим?

– Нора, я не шучу. Ваша спина сплошной огромный синяк.

– Да, и что? Сними-ка рубашку. И покажи свои синяки.

– Я знаю, как выглядит моя спина. Суть не в этом.

Нора скрестила руки на груди.

– Я думаю, как раз в этом. Когда я колочу тебя - это нормально, но мне нельзя подчиняться той же боли?

– Нет, нельзя. Вы женщина. Вы же не порете так жестко женщин.

– Ты осуждаешь меня?

– Я осуждаю его.

– Это была женщина, - солгала Нора. Она вздернула подбородок и одарила Лэнса самым ледяным, самым доминирующим взглядом.
– И что ты сделаешь? Выпорешь женщину от моего имени?