Последний шанс
Шрифт:
Несколько мгновений Константин с любопытством смотрел на дёргающегося парня, а потом обратился к Сирин:
– Скажи, в данный момент есть кто-то, кого ты признаёшь старшим в нашей группе?
– Да. На основании заложенных в меня психологических тестов вы, Константин, признаны наиболее подходящим членом экипажа для того, чтобы исполнять функции командира, и с этого момента я буду подчиняться вашим прямым командам, игнорируя требования и просьбы остальных, если это не несёт угрозу чьей либо жизни.
– Что ж, отлично… Тогда давай сейчас ещё раз рассмотрим возможные места высадки…
Уже усаживаясь на своё место, Константин заметил какую-то странную, торжествующую улыбку на лице Веры. Она смотрела на молчащего и психующего Геннадия с каким-то внутренним удовлетворением. Это выглядело так, как будто она добилась желаемого. Странно выглядело и непонятно...
Выбросив из головы всю эту дурь, Константин переключился на обсуждение с Сирин точки высадки.
Глава 26
Посадка прошла штатно, если не считать того, что Вера и Геннадий отказывались разговаривать друг с другом. Ложементы почти полностью погасили толчок при соприкосновении с землёй. Тихий гул двигателей смолк окончательно, и Константин, почему-то вспомнив знаменитую фразу Гагарина, тихонько сказал вслух:
– Приехали!
– Воздух за бортом пригоден для дыхания. Температура воздуха двадцать семь градусов по Цельсию, крупных животных в радиусе полукилометра не наблюдается. Рекомендую прежде, чем выбрать постоянное место обитания и поставить палатку, обследовать местность.
– Что ж, ребята, мы действительно приехали… – Константин легко соскочил с ложемента и с удовольствием потянулся.
Всё же невеликое помещение шлюпки не давало возможности тратить энергию, а молодое здоровое тело, да ещё и заправляемое отличное едой, требовало движения.
– Гена, надо бы местность вокруг посмотреть, – обратился он к товарищу по несчастью.
– Я одна не останусь! – тут же вмешалась Вера, со слезами на глазах глядя на Константина.
– Ну, тебе надо, ты и обследуй… – не двинувшись с кресла, раздражённо ответил Геннадий.
Вера удовлетворённо улыбнулась и, скосив глаза куда-то в сторону, за прозрачную стенку, капризным голосом сообщила:
– Вы мужчины – вы и решайте, кто пойдёт. А мне эта поляна нравится, я бы прямо здесь палатку поставила.
Константин вздохнул, подавляя раздражение, и спокойно пояснил:
– Можно, конечно, и прямо здесь палатку поставить. Но… – он поднял к потолку указательный палец, привлекая внимание. Не к себе, а к своим словам: – Поблизости нет источника воды. Вряд ли тебе, Вера, понравится ходить умываться метров за сто-двести отсюда. Кроме того: стирка, мытье посуды и прочее… Так что нам нужно тщательно выбрать место, где мы разобьём палатку. И место нужно выбрать такое, чтобы там можно было жить. Если вы помните, то перенести палатку куда-либо у нас не получится: пена внутри стенок застынет, давая нам нормальную защиту, но снова свернуть дом и утащить в другое место у нас не выйдет.
До Константина не сразу дошло, почему Гена не проявляет энтузиазма: «Странно… Всё же возможность высадиться на совершенно незнакомую планету – это такое… Обалдеть просто! Неужели ему не хочется пройтись и посмотреть целый новый мир?! Тем более, что километрах в ста от нас ещё кто-то приземлился. Надо бы сходить и глянуть. Судя по словам Сирин – там один-единственный человек в одноразовой шлюпке. Может, помощь нужна или ещё что... Да и вообще, не мешало бы его к нам перетащить...».
***
На разведку Константин отправился сам: мысль, что Геннадий не желал оставлять Веру наедине с ним из чувства ревности, сперва казалась бредовой. Однако всё складывалось именно так, что эта эмоциональная парочка с места не сдвинется.
“Возможно, оно и к лучшему… Пусть тут собачатся без меня, авось устанут и угомонятся.”
Может быть, с точки зрения тактики и стратегии решение идти самому и выглядело не слишком правильно, но желание посмотреть новый мир лично было слишком велико. Да и не чувствовал себя Константин командиром над этой парочкой. Он всего лишь хотел некоторой безопасности для себя и этих неудобных соседей.
С собой он взял аптечку, аккуратно застегнув все пряжки. На пояс повесил небольшой топорик, нож, прикрепил флягу с соком и отправил в узкий вертикальный карман выданную ему пластиковую карту, предварительно свернув в трубку. Под левую подмышку удобно легла кобура на широких ремнях, в которой уютно угнездился пистолет. Сирин раньше показывала голограмму, где видно было, что оружие стреляет не только пулями, но и голубыми лучами, усыпляющими любой крупный биологический объект.
Немного подумав, взял ещё и один из обеденных наборов: тот, в котором было больше выпечки. Хлеб и пирожки завернул в плёнку и этот свёрток так же закрепил на поясе – брать с собой рюкзак счёл нецелесообразным.
– Ну, гуляш с пюре вы и без меня съедите, – сказал Костя, отодвигая от себя остатки обеда и запечатанное второе блюдо. – Не хочу в дорогу с полным брюхом отправляться, так что хватит с меня и борща, – пояснил он. – Пора…
– Ни пуха, ни пера! – ответила Вера.
Геннадий мрачно промолчал.
***
Из шлюпки выдвинулась удобная лесенка на четыре ступеньки. И Константин, на секунду замедлившись, шагнул на землю Резарда.
Пахло зноем и растаявшей на солнце смолой, буквально в двух шагах от опустившейся шлюпки на кончике высокой травинки покачивался ярко-красный жучок, и в целом ощущение мира вокруг чем-то напоминало Косте пикник: тихо, спокойно, никуда не нужно торопиться…
Большая часть деревьев была почти привычного зеленого цвета. Но у некоторых зелень отливала в синеву, напоминая голубые ели Земли. Деревья стояли не густо. Ни одного знакомого растения: «Впрочем, я же и не ботаник… Может быть, ещё что-то и найдётся», – несколько неуверенно подумал Костя.
Со спутниками он договорился так: если не вернётся в течение этого дня – значит, дальше они пытаются устроить свою жизнь без него. О том же самом предупредил и Сирин и получил странный ответ: