Чтение онлайн

— Нет. Я всего лишь хотел задержать его. Мой секретарь вызвал полицию именно для этого. Просто мне показалось, что время уходит сквозь пальцы. Вдруг Лейвальд в это время уже покидает страну? Я не знал, что он тоже лежит без сознания.

— Господин Эйхнер, — следователь наклонился вперёд, сощурив глаза, — я понимаю ваше рвение, но вы же в курсе, что затевать подобные операции крайне опасно?

— Да, конечно, — легко согласился он.

Тут динамики над дверью ожили резким треском. Глухой голос полицейского сообщил о найденных доказательствах, связанных с покушением на господина Эйхнера.

Его оставили одного. Он сидел неподвижно, только пальцы ритмично касались стола, будто ловили на слух какой-то внутренний такт. Второй день шёл с того момента, как он выбрался из комы и начал разбираться с происходящим. Допросы он переносил без малейшего напряжения: не было смысла переживать, когда сценарий уже давно играл в его пользу. Всё это время он занимался другим — восстанавливал силы. Их нужно будет много, чтобы найти Алайну. Хорошо, что у него был ориентир, позволяющий упростить поиски.

Через некоторое время вернулся следователь. Он держал в руках папку, из которой торчали уголки бумаг.

— Господин Эйхнер, — начал он, сев напротив. — Допросы ваших семейных врачей и публикация некоторых документов подтверждают: на вас действительно было совершено покушение. Яд ввели в организм через одну из пищевых добавок, которые вы принимали по утрам. После результаты анализов были сфабрикованы.

Он раскрыл папку, и на стол посыпались копии отчётов, диаграммы, сухие строки заключений.

— Всё это, — следователь выдержал паузу, будто хотел придать словам вес, — было оплачено со стороны Лейвальда Кертца. Ваша недееспособность позволила ему почти что полностью захватить власть над компанией. Весь совет директоров был на его стороне. Если бы вы умерли, то, наверное, место генерального директора могло быть у него.

Нерргар посмотрел на бумаги равнодушно.

— Значит, теперь вы мне верите, и больше не являюсь подозреваемым? — уточнил он, поигрывая пальцами по металлической поверхности стола.

Следователь шумно выдохнул, словно выпустил накопившийся за последние часы пар.

— Вы и не были в этой роли, — признал он нехотя.

Уголки губ Нерргара приподнялись. Да-да.

— Но вот что меня интересует, — мужчина слегка отодвинул стул, будто хотел поставить точку, но тут же вернулся на место. — Почему господин Лейвальд очнулся именно к вашему приходу? Почему его жена не может сказать нам ничего вменяемого? Простите, господин Эйхнер, но у меня есть ощущение, что ответы на эти вопросы я могу получить только у вас.

Нерргар позволил паузе повиснуть чуть дольше, чем следовало. Он знал цену такому молчанию: в голове у собеседника оно разрасталось в целый лабиринт догадок.

— А что с господином Кертцем? — спросил он наконец, будто вопрос касался третьестепенного персонажа пьесы.

— К сожалению, он находится в невменяемом состоянии. Врачи пытаются что-то сделать, но диагноз неутешительный — разум явно раздроблен.

Нерргар медленно потянулся, словно сытый зверь.

— Ясно, — протянул он. — Ну вы же сами понимаете, что я находился в коме в то время, как исполнительный директор слёг. При всём желании не смог ничего сделать.

— Ваша правда… — следователь кивнул, но взгляд его оставался цепким, почти колючим, — Удивительно, что и господин Кертц попал в кому тоже в следствии сердечного приступа.

— Думаете, отравил сам себя?

— Версий пока нет, — нехотя признался полицейский, — госпожа Кертц ничего вразумительного сказать нам не может. Кажется, бедняжка на фоне произошедшего с мужем тоже немного тронулась умом. Ни от нее, ни от ее супруга менталисты ничего не могут добиться.

— Какая жалость.

Честно, он госпожу Кертц вообще не трогал. Она сама, едва увидела, как Лейвальд бессмысленно пялится на нее и бормочет какие-то слова, так и спала с лица.

— Что ж, в таком случае, что ждет моего исполнительного директора?

Следователь поколебался, потом, понизив голос, ответил:

— Вопрос решится в ближайшее время. Скорее всего, тюремная психиатрическая клиника.

— Ясно, — повторил Нерргар без эмоций. Хотя на самом деле чувствовал удовлетворение. Лейвальд хотел свести его с ума и убить. Ну вот, пожалуйста. — Оформляйте меня поскорее и выпускайте. Я уже немного заскучал тут у вас.

— Кушать, — произнёс роботизированный голос, — когда кушать?

Я оторвалась от экрана и недовольно скосила взгляд на стол. Там сидела белая лисичка, сосредоточенно тыкала лапкой в телефон, на котором была открыта программа с синтезатором речи.

— Сейчас закончу и пойдём.

— Быстрее-е-е-е!

Лапка соскользнула, и требование превратилось в какую-то нелепую песню. Я фыркнула, левой рукой схватила Флар за шкирку и опустила на пол.

— Подожди немного, мне осталось пять минут.

Она возмущенно загавкала.

Жизнь с ней, мягко говоря, была своеобразной. Лисичка лишилась способности говорить, но ум при ней остался, и это, пожалуй, было куда хуже. Уже через пару дней после моего возвращения из больницы, где мне наложили несколько швов, она нашла способ выйти на связь. И напугала меня до дрожи. Представьте, два часа ночи, полумрак, а ваш телефон вдруг оживает и начинает разговаривать.

Позже выяснилось, что тело она смогла себе сделать, преобразовав одну из моих плюшевых игрушек, которые лежали на одной из полок в гостиной. Когда Главное меню начало рушиться, она отчаянно пыталась пробиться обратно домой, но портал не открылся. Единственным выходом оказался мой мир.

У Флар было много магии, которой хватило, чтобы сделать плюшевую лису наполовину живой. Но на полноценный голос её сил не хватило, и теперь весь разговор сводился к экрану и синтезатору речи. Я пару раз порывалась проверить, есть ли внутри у неё синтепон или что-то другое, но быстро бросила эти глупые эксперименты — лиса щёлкала зубами так, что я решила: здоровье дороже.

Так и жили мы вдвоём. Выгнать наглую лисицу на улицу мне природная жалость не позволила. Да и перестав быть на побегушках у Пустоглазых, Флар не хотела больше строить никакие козни. Но наглости, конечно, в ней все еще было хоть отбавляй.