Чтение онлайн

Стыд был, пришёл следом за осознанием. Вина тоже была, и ненависть на собственную недальновидность. Но кто же знал... кто же знал, каким образом его собрались убрать со сцены! Давайте весь Питер теперь узнает... и, кто-нибудь, да забьёт. И это казалось Ворону даже унизительнее перед Доктором, чем сам факт того, что его сейчас вытаскивают за шкирку из очередного дерьма.

— Я тебя не тороплю. — Всё тем же холодом окатывал Доктор.

Отвлёкся, полез в карман за телефоном, набрал Таше.

— Уложи дебила в кровать, пусть вколет ещё морфия и, желательно, постарается отрубиться. Я скоро буду. С Вороном всё нормально, но нужно задержаться. Алиса не вернулась? Ладно. Если что — звони.

Сдержал вдох, сунул агрегат обратно и обратил всё внимание на друга.

— Это от тех ментов? — кивнул на живот. — Ты мог сказать мне, и я бы пошёл к Шишкину сам. Мозги на месте или все нахер повыбивали?

— От ментов, не мог, и нахер, — признал Ворон. — Не хочу, чтобы как... с Актёром. Это... казалось безопаснее. Для всех.

«И для тебя, Док, тоже, — подумал про себя. — Хотя так всегда кажется.»

— Алисы нет? — он даже открыл глаза и из вынужденно-спокойного стал понуро-взволнованным. — Что с Лёхой?

Снова попытался сесть. Получилось медленно и печально. Опустил плечи, склонил голову, зажмурился от боли в каждом уголке тела, но заставил себя — хотя бы из-за беспокойства о Призраке — терпеть и бороться. Чем быстрее он выберется, тем больше шансов, что ничего не упустит. Чёрт возьми, он даже спокойно полежать на асфальте не имеет права!

— Еблан, — констатировал Доктор, отвесив ему здравый подзатыльник. Пока с него хватит, на самом деле приложить его хотелось сильнее. Что б усвоил раз и навсегда. Но для начала — пусть оклемается. — Когда ты перестанешь вести себя как взбалмошный подросток и будешь мыслить рационально?

Потом понял, что на корточках сидеть невмоготу. Забил, опускаясь рядом, откинул волосы назад мотком головы, шумно выдохнул.

— А Лёхи прострелена рука. Жить будет, я его заштопал. Алисы нет. На телефон не отвечает. С Марц и Мел — тоже самое.

Хотел было сказать ещё про Герасима и Изабель, но не смог даже выдавить из себя имени. Просто надеялся, что Ворон и так знает, раз был там и наверняка видел.

В голове звенело после удара, и, если Док надеялся выбить из него все глупости — пока получилось просто всё. Даже наглый ответ: «Думаю, на том свете».

— Блять, — только и смог ответить Ворон. — Ещё этого не хватало.

Заболело тут же, куда сильнее, чем физически — «Пожалуйста, хватит!» — но ругательствами, сидя на асфальте, ничего не исправишь.

— Надо... искать, — Ворон предпринял попытку подтянуть под себя ноги и переместить центр тяжести, вместо этого качнулся обратно, не удержал стон и скрипнул зубами. — Чем раньше, тем лучше. Мало ли...

Так хотелось сказать: «Попроси Изабель» и сразу слезились глаза. Ворон мотнул головой, досчитал до пяти, попробовал снова встать, и снова безуспешно. Его тело издевалось над ним.

— Сиди уже... А лучше ляг. Куда ты в таком виде попрёшься? — проворчал Доктор. — Ничего тебе не сломали? Вывихи, ещё что?

Молча уже прикинул, что Ворон вряд ли даже до такси дотащиться. Ворон послушно вернулся в изначальное положение, окончательно несчастный и убитый по всех смыслах.

— Не знаю, — покачал головой, прислушался к ощущениям и попытался найти боль среди боли и боли. — Думаю, нет, — исходил из факта, что руки и ноги двигались. — Оставь меня тут, а, Док? — почти взмолился. — Я приползу, как смогу... Сейчас надо что-то делать. Хотя бы в интернете... Хотя бы кому-то... а я совсем бесполезен. Это же рационально, верно?

«Или я совсем дебил,» — подумал про себя, нахмурился и теперь склонялся ко второму варианту.

Доктор не сдержался, хотя планировал отложить на потом. Резким движением двинул другу под дых рукоятью трости. Сжал кулак — заместо его волосни и ядовито зашипел сквозь зубы, выплёскивая злобу:

— Прекрати. Ныть. Сейчас же.

Прикрыл глаза. Зверь рычал, скалился, просился наружу — забить кого-нибудь до смерти, замучить, лишь подарить маленькую частичку испытываемой боли. До смерти и не важно кого, хоть случайного прохожего, хоть специально выловленного подопытного нацика.

— Ты будешь бесполезен если я оставлю тебя здесь. Мы никуда не спешим. Как ты собрался их искать? Ездить и выглядывать по улицам? Орать во всю глотку имена, пока не отзовутся? Не смеши. Думай, блять. В тебе говорит отчаяние. Приди в себя, наконец, и сделаешь гораздо больше, чем можешь себе представить.

Ему хотелось обернутся, и Герасим поймёт всё без слов — подойдёт, стоящий обычно на отдалении, поможет поднять, довести куда надо. Но в подворотне они были одни, никаких голосов с внешней стороны слышно не было. Такой привычный мир рушился на кусочки, а Ворон бесил одним своим существованием. У него было время раскиснуть, если надо — разбить костяшки в мясо, выорать, выплакать всё, а сейчас — на это права не имел больше никто. Пока всё не будет доведено до конца.

— Сиди столько, сколько нужно. — выплюнул Доктор. — Поймёшь, что можешь встать — скажешь.

Откинулся на руки, оттащил себя к стене и легко приложился головой о бетон, глядя вверх в светлые ночные облака. Замер так, дышал через нос и усмирял внутренних демонов, что вдруг все и разом решили выползти из углов.

Не сказать, что Ворон не ожидал удара. Ожидал. Всё равно вздрогнул, выдохнул шумно... и заткнулся. Док был прав. Как всегда прав. Не знал только, что Ворон уже всё продумал, мог бы даже дать ему точные распоряжения, где и что искать; но точно был прав в том, что это не его, Доктора, задача. Начал это дерьмо Ворон, разгребать его будет Ворон и заканчивать тоже будет он. Как только встанет. Как только сможет встать.

Понял, что сможет, только через полчаса, когда холод добрался до дальних углов не способного сопротивляться тела, затушил горящие пламенем синяки и даже остудил боль, оставляя только терпимую, ноющую, уходящую на задний план.

— Я могу, — сказал твёрдо, привычно-холодно, открыл прикрытые ранее глаза, действительно смог — с первого раза. Пусть и стоял неустойчиво, но сам, на своих двоих.

Доктор молча поднялся следом, тоже уже более спокойный. Вызывал такси, курил, пока ждал машину, преимущественно опустив голову.