Чтение онлайн

Когда послышались шаги, к горлу подкатил липкий страх. Точно не по головке погладить припёрлись... Чьи-то руки подхватили, поволокли, но бить не начинали. Раздели донага, уложили в камеру с душем. Ожог тут же защипало, но Ворон заставил себя молчать. Потом одели в робу и усадили мешком картошки на одинокий стул напротив одинокого стола, специальным образом закрепив наручники за спинкой. Вывих тут же заныл в неудобном положении, но боль оставалась терпимой. После первых секунд стало понятно, что сильнее всего будет болеть задница. Из-под опущенной головы и синяка на половину левого глаза Ворон видел — за столом сидел не такой и старый мент, заполнял бумаги. И никого, кроме них. Странно. Видимо, попробуют подкупить его прекращением боли. Не прокатит.

— Песков Константин Сергеевич... — протянул он, чуть отодвигая от себя документацию, и сложил руки на столе. — Будем знакомы. Я Анатолий.

Никакой реакции не получил. Помолчал ещё какое-то время, зарылся обратно в бумажки. Цепкий, но ещё не замыленный взгляд выискивал какую-то информацию. На внешний вид Ворона он старался внимания не обращать.

— Ознакомься. — Анатолий развернул к нему протокол и чуть склонил голову. — И подпиши.

— Хером? — любезно поинтересовался Ворон тихим, сорванным ещё ночью голосом.

Мент вздохнул, нажал на кнопку под столом — неприятно задребезжал звонок. В комнатку вошёл дежурный, довольно грубо, но высвободил руки из наручников и тут же исчез под всё то же дребезжание. Замок двери.

«А это он зря», — подумал Ворон. Может быть, сил у него было мало, но что-нибудь сломать Анатолию он вполне мог. Смущала только кнопочка. Но ему-то что терять?

— Ознакомься, — повторил Анатолий. — И подпиши.

Решив для себя, что, если Анатолий окажется слишком настойчив, можно будет ему что-нибудь подпортить, Ворон даже не посмотрел в протянутый документ. Левой, не вывихнутой в плече рукой взял ручку и, ненавидя себя за дрожь в пальцах, даже с некоторым усердием нарисовал на листочке художественный член.

— О как, — вскинул брови мусор, хмыкнув. — С характером, значит... Хорошо.

Он спокойно подвинул протокол обратно, разорвал на две части и просто выбросил через плечо. Затем будто расслабленно откинулся на спинку стула.

— Я тебе предлагаю поговорить по-нормальному, Костя. Без лишнего. Если ты, разумеется, не хочешь для других неприятных последствий.

«Для других» Анатолий отчётливо выделил и, на всякий случай, напрягся.

«Вот гондон», — понял Ворон. Ну что ж, слушать даже такой откровенный пиздёж было куда приятнее, чем... что-либо ещё. Правило он знал хорошо: не хочешь неприятностей для других — молчи. Любые попытки убедить в обратном казались смехотворными. Жаль, смеяться сейчас было слишком больно.

— Кузнецова Алиса Васильевна. — Мент постучал ногтями по металлической столешнице. — Знаешь такую? Не можешь не знать... Она забирала тебя из КПЗ примерно три с половиной года назад. Дело о страховке, помнишь? Последний твой привод. Это всё, что в принципе о конкретно тебе есть в базе, не считая твоего папашу. Найти было несложно. Зато на Алису имеются старые и новые наработки. Её пару раз ловили на кражах, в наркотическом опьянении, по малолетке... Мне продолжать?

Ворону стоило серьёзных усилий заставить себя не вздрогнуть. Не выплеснуть ничего из волны ярости, поднимающейся изнутри. Анатолий определённо играл с огнём.

— Лови, раз имеются, — криво усмехнулся Ворон.

Ведь если не поймали — значит, блефуют. С Алисой перед глазами он будет куда сговорчивее, но сама мысль о подобном выборе: Алиса или друзья — застилала взор полотном невозможных для него сейчас слёз. Такую боль Ворон уже не мог прятать в чёрном омуте, мог только опустить взгляд.

— Вас, в случае чего, в разные тюрьмы посадят, — как бы невзначай обронил Анатолий. — Вернее её — посадят, а тебя — на электрический стул. Хотя, тут как посмотреть.

Он будто о чём-то задумался, а потом облокотился на стол.

— Я могу поднять все незакрытые дела, которые, как мне покажется, будут связаны с тобой. Ты думал, что от тебя отъебались? Нихрена. Ты до сих пор прицелом, Костя. Ты сын отморозка. Полиция с тебя никогда не слезет, а сейчас появился повод копнуть глубже. А насчёт Алисы этой — она явно слишком плотно с тобой якшается, так что можно будет следом. На стул.

И поднялся.

— Разговор, так понимаю, у нас на этом закончен?

— Да, — с удивительным сейчас для себя ледяным спокойствием ответил Ворон.

Нахер такие разговоры. Страх существует затем, чтобы на него срать с высокой колокольни. Запугивать Ворона было бесполезно. Неизбежное и так неизбежно, а смерти он уже ждал с нетерпением. И, честно, ему совершенно не хотелось, чтобы его, такого, ещё хоть раз видела Алиса. Уж лучше электрический стул...

— Хорошо. — Анатолий вздохнул. — Значит, расклад такой: тебя тут продолжают избивать, твою шлюху сажают в соседнюю камеру. Учитывая, как обращаются с тобой, её ждёт ещё более счастливая участь. Я не сторонник, но, увы, ничего сделать не смогу. А потом — оба в крематорий. Не завидую я твоей бабе, Константин. Могла бы и не тряпку найти.

Менту позвонили. Он даже культурно попросил прощения, под дребезжание звонка вышел на пять минут, а потом вернулся, уселся снова напротив. И взгляд у него как будто изменился. Сказал всего два слова:

— Изабель. Герасим.

А потом, подумав, добавил:

— За стеклом никого нет. Мы в боксе одни. Пизди, какого хрена ты забыл в сто восемнадцатом и какого рожна за тебя просит прокурор.

Ворон отгонял продолжающиеся попытки запугать, как назойливых мух. Захочет — сделает, вся информация у этого гондона уже имелась. А после звонка даже появилось больше. Но гондон оставался на месте и играл в джентльмена. Ворон всё же собрал силы — те, что остались — в один рывок. Надеялся на эффект неожиданности, может, хотя бы выколоть ему глаз ручкой — и даже не столько волновали последствия.

Анатолий ухмыльнулся. Движение резкое. Он перехватил правую руку, заломил, припёр его к столу за шею, впечатав щекой в холодную поверхность.

— Будем знакомы, Ворон. А теперь давай всё-таки поговорим.

Анатолий дёрнул Ворона вверх, отправил в свободный полёт на стул, продолжая сохранять какую-то нездоровую невозмутимость.

— Я хочу знать, что произошло в том участке. Какого хрена ты делал на чердаке. У меня даже получилось отмазать убийство приехавших ментов, они давно мешались одним людям. Тебе просто нужно рассказать мне, что там произошло.

Ворон не мог не отметить, что руку для захвата гондон выбрал как нельзя удачно. И выкинул обратно на стул, словно точно зная, насколько ему сейчас больно. Несколько секунд пришлось сидеть и молчать, шумно дыша через нос.